— Эй, — подойдя к двери, я постучал кулаком в верхний стык, чтобы через маленькую щель звук от удара дошел до его ушей, как можно быстрее. — Выходи, поговорить надо, — не знаю, почему я решил сделать это именно утром, наверное, потому, что целый день вновь пройдет насмарку и в итоге, я не увижу его вечером дома, а лишь хорошенько вымотаю себе нервы.
Бессонной ночью, долго думая, я все же решил поговорить с ним первым, рассказать о том, что узнал, спросить о том, что он собирается делать.
— Мне не о чем с тобой разговаривать, — шум воды, исходивший из маленького крана, не прекратился, но её напор явно стал меньше.
— Это как так? — удивления я своего скрывать не стал — ночь наложила на мне свой отпечаток.
— Вот так. Просто. В следующий раз, когда решишь сменить работу, не забудь сообщить об этом мне, — столько гонору в его голосе я не слышал давно. Это даже раззадорило меня, из-за чего в ту же секунду кулак полетел в дверь, а я с рыком, навалившись на нее, на выдохе произнес:
— О чём ты?
— О чем? Я? — гадкий смех по ту сторону деревянной глади, чувствую позвоночником его ядовитую улыбку. Понимаю, что сейчас во мне, как никогда, появилось дикое и непреодолимое желание выломать эту дверь и окунуть его головой в ледяную воду.
Вроде бы хотел бочку на него нагнать, а в итоге всё свалили на меня!
— Ты! Ты достал уже, чего как баба: «Я обижаюсь на тебя, но ты никогда не узнаешь за что», говори уже, нечего сыр по мышеловке катать, — краник был жестоко закрыт с хлопка, Егор привалился к двери в ответ, словно контакт от этого будет ближе. Будто бы и нет этой двери.
— Я не обижаюсь, — чуть слышно. Шёпотом. — Я злюсь, — дикий ор заставил меня отскочить от двери, ударившись боком о противоположную стену в малом коридоре. — Не думал, что в моих кругах появится человек, который решил работать шпионом…
Знаете, что чувствует герой фильма, когда вдруг до него доходит то, что знали все зрители, кроме него?! Это озарение, что осенило меня на этом месте, просто вывело из строя всю систему. Я почувствовал себя виноватым, хотя моей вины не было. Я прекрасно понимаю, что речь сейчас пойдет о доверии, но ведь об этом доверии я хотел завести речь сам!
— И?
— Что и? — удивленно переспросил Егор.
— … И то, вот стою и думаю, что даже не подозревал, что в моём окружении когда-нибудь появится тот, кто решит плести интриги с богатенькими бабёнками, — хмыкнул я, дергая за ручку двери, попутно жалея о том, что сам лично приделал на нее замок.
— Да что ты знаешь? Что ты можешь об этом говорить? Ты знаешь кто она?
— Стой, погоди, ты сейчас хвастаешься или это новый метод запугивания? — я присел на корточки, облокотившись спиной о холодную гладь стены.
— С какого? Ты, что, действительно думаешь, что я с ней сплю? — он злился, по-настоящему злился. Я всеми фибрами души чувствовал каждую волну его злобы.
Дверь открылась.
На пороге показалось раскрасневшееся, распалённое лицо, на которое мне было противно смотреть… Нет, в таких случаях я бы никогда не отказался от человека, нет смысла говорить о том, как делают многие, пытаясь бросить пыль в глаза, что им ничуть не больно переносить такое. Ещё утром я хотел набить ему за это наглую рожу, а сейчас понимаю, что все незачем.
— Спишь? Нет, это называется не так. Тебе разъяснить?
— Заткнись!
— Уверен, что знаешь значение этого слова?
— Заткнись.
— Думай, что хочешь, я своё сказал, — он хотел было развернуться и уйти в комнату, возможно, психанув, одеться и просто свалить на учебу, а может наоборот, демонстративно в ней заперевшись, но факт оставался фактом, его желание уйти было.
— Стой, — резко поймав его руку, я дернул его тело на себя, из-за чего оно по инерции тут же рухнуло вниз. — Как ты узнал об этом? Ты меня видел?
— Ха, решил вдруг продолжить? С чего бы это? — не знаю, почему вдруг его пыл убавился, но посмотрев на меня, он вдруг перестал выступать, словно он петух во дворе. — Мне позвонили с работы, спросили, передали ли мне какую-то папку…
Я замешкался, узнал, что за человек приходил. А затем по описанию узнал тебя. Понял, что папка — это лишь предлог. А после… После увидел твою машину неподалеку от ресторана, ждал, когда ты выйдешь из нее, даже у капота светился больше положенного, но ты так и не вылез. Ты остался сидеть там. Ты сам зародил во мне это подозрение.
— Это все отговорки, — перебил я его, продолжая смотреть, как Егор лежит на полу, задрав голову к потолку.
