У меня сжалось сердце. Я скучаю по родителям. Сильно. Что, если я ошиблась и время в нашем мире не остановилось? И они сейчас так же скучают по мне?
– Но моя мама точно не была злой, – добавила Снежка.
Я сморгнула слёзы.
– Надо пробраться в замок.
Снежка побелела от испуга – а это не так-то просто, учитывая, что она и так довольно бледная.
– Мне страшно, – сказала она. – Если королева нас поймает, то бросит в темницу. Или убьёт. Скорее убьёт.
Джона распахнул глаза.
– И съест наши лёгкие и печень?
– Возможно, – кивнула Снежка.
– С кетчупом, как ты думаешь? Без него они будут довольно противными.
Я закатила глаза.
– Она не будет никого есть, понятно? Мы сделаем так, что она нас не заметит. Мы
По пути к домику гномов Снежка сказала мне:
– У меня появилась идея, как исправить мою историю. Но она, наверное, глупая.
– Моя учительница всегда говорила, что глупых идей не бывает. Бывают глупые люди. Или нет. Погоди, всё не так.
Белоснежку явно ранили мои слова.
– Хочешь сказать, что я глупая?
– Конечно же нет! – Да, она не раз попадалась на крючок королевы. Но это всё потому, что она слишком добрая. И я тоже чуть не попалась. Правда, всего один раз. – Ты просто слишком доверчивая. И позволяешь людям садиться тебе на шею.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Снежка, накручивая на палец свой локон.
– Ну, ты принцесса, но живёшь в доме незнакомцев, а не в своём замке. Мы должны вернуть то, что по праву принадлежит тебе!
Какое-то время Снежка молчала.
– Просто моя мачеха намного сильнее меня. А я слабая.
– Она уже пыталась съесть твои лёгкие, задушить тебя, отравить и убить молотком! Но ты выжила. Ты сильнее, чем думаешь!
Её глаза расширились.
– Об этом я не думала, – сказала девочка.
– А ты подумай. Ты крепкий неотравленный орешек! Так что за идея?
Она расправила плечи и выпрямилась:
– Ты сказала, что принц увидит меня мёртвой, влюбится и оживит, так?
– Точно.
– Почему бы не пропустить часть с отравлением? Я лягу в коробку, закрою глаза и сделаю вид, что умерла. Он придёт, влюбится, отнесёт меня в дом, и я будто бы оживу! Вот только умирать мне не придётся!
Я остановилась и посмотрела на Снежку.
– Значит, сказка останется почти такой же, но тебе не придётся есть отравленные яблоки. Или получать молотком по голове.
– Глупо, да? – Снежка закусила палец.
Я взяла её за руку.
– Вовсе нет. Знаешь, твой план может сработать.
И вот мы уже сидим в доме и стучим по зеркалу Эниды.
Ничего не происходит.
Мы постучали ещё и по всем блестящим кастрюлям – просто на всякий случай.
Нет. Никакого шипения, ничего фиолетового.
– Что теперь? – спросил Джона.
– Сначала поможем Снежке, а потом проберёмся в замок Злой Зельды и поговорим с волшебным зеркалом.
– Мы остаёмся здесь ещё на одну ночь? Ура!
– Не «ура». Я не хочу снова спать, уткнувшись носом в твои ноги. И я не хочу, чтобы родители за нас беспокоились.
– Но, Эбби, ты сказала, что дома время остановилось, – напомнил Джона. – Значит, они спят. Они даже не знают, что мы пропали!
– Да… – Я взглянула на часы. – Погодите-ка. На них час и пять минут. Они снова ходят! Но очень медленно. Мы провели в сказке ровно один день, а выходит, что прошёл всего час. Хм. Наверное, время дома не остановилось. И сейчас там час и пять минут. И один день здесь приравнивается к одному часу дома.
– Так мы можем остаться?
– Ну, папа с мамой просыпаются в шесть сорок пять и будят нас в семь утра. Если мы пробудем здесь меньше шести дней, то успеем вернуться домой до того, как они заметят, что мы исчезли.
– Запросто, – пожал плечами Джона.
– Ладно, мы остаёмся. Но если ты ещё хоть раз лягнёшь меня ногой по лицу, я превращусь в Злую Зельду и сожру…
– Мою печень?
Я щёлкнула зубами.
– Пальцы на ногах!
На следующее утро, перед тем как уйти, я спросила у Снежки, можно ли нам позаимствовать немного одежды.
– Мне ничего не нужно, – быстро сказал Джона, в ужасе глядя на её платье.
– Нет, нужно, – возразила я. – Мы уже два дня ходим в одних и тех же пижамах. Нам надо переодеться. А ещё помыться, но местная ванная меня пугает. Надо приносить с собой воду и – что само по себе страшно мыться в сарае во дворе.
Десять минут спустя я уже была одета в синюю юбку, розовую майку и туфельки Снежки. Ещё она дала мне красную тесьму, которую я приспособила на голову как повязку. Джона взял у Алана штаны и клетчатую рубашку. Алан – самый большой из гномов, но штаны едва доходили Джоне до колен, и он еле-еле застегнул тесную рубашку.
– Я дам вам бутерброды с тушёным мясом на обед, – сообщила Снежка. – У нас его так много осталось, что я сделала кучу бутербродов. Хватит до конца недели!
Дамы и господа присяжные, что более отвратительно: бутерброды с тушёным мясом или с размятым бананом? Сложно решить, а?
Джона предложил понести бутерброды в кожаной сумке Боба. У неё две ручки, так что Джона надел её как рюкзак.
