Моррис соглашается. У него немеют руки. Если придется вытащить пистолет, он скорее всего его выронит. Или стрельнет себе в зад. Эта мысль вызывает у него громкий нервный смех, который разносится по узкому, заставленному книгами магазину.
«Элмер» поднимает голову, хмурится.
— Вспомнили что-то смешное? Насчет Стейнбека?
— Нет-нет, — отвечает Моррис. — Это… у меня такая болезнь. — Он проводит рукой по влажной от пота щеке. — Я вдруг начинаю потеть, а потом смеяться. — И вновь смеется при виде выражения лица «Элмера». Задается вопросом, а занимались ли когда-нибудь Энди и «Элмер» сексом, и при мысли о том, как это могло выглядеть, смех только усиливается. — Извините, мистер Янкович. Вы тут ни при чем. И кстати… вы не родственник знаменитого комика, Чудика Эла Янковича?
— Нет, не имею к нему никакого отношения. — Янкович торопливо расписывается. Вырывает чек из чековой книжки, протягивает Моррису, который ухмыляется, думая, что такую миниатюру вполне мог написать Джон Ротстайн. Янкович прилагает определенные усилия к тому, чтобы их пальцы не соприкоснулись.
— Извините за смех, — говорит Моррис и вновь смеется, вспоминая, как они прозвали этого комика «Чудик-Эл-Дерни-за-Хрен». — Ничего не могу с собой поделать. — На часах 3:21, и даже это смешно.
— Понимаю. — «Элмер» пятится от стола, прижимая книгу к груди. — Спасибо.
Он спешит к двери. Моррис кричит вслед:
— Обязательно скажите Энди, что я сделал вам скидку. Когда его увидите.
И заливается смехом, потому что это классная шутка. Когда его увидите! Дошло?
Когда приступ смеха проходит, на часах 3:25, и впервые Моррису приходит мысль, что, возможно, он напрасно поторопил мистера Ирвина Янковича. Может, мальчишка передумал. Может, он не придет, а в этом ничего смешного нет.
«Что ж, — думает Моррис, — если он сюда не придет, придется навестить его дома. И тогда пусть пеняет на себя. Верно?»
Без двадцати четыре.
Парковаться у желтого бордюра не приходится. Свободных мест сколько хочешь. Родители, приезжавшие за детьми, давно отбыли. Автобусы тоже. Ходжес, Холли и Джером сидят в «мерседесе», который ранее принадлежал Оливии, кузине Холли. Его использовали как орудие убийства около Городского центра, но никто из них сейчас об этом не думает. Они озабочены другим, прежде всего — поведением сына Томаса Зауберса.
— Парень, возможно, в щекотливом положении, но надо признать, что соображает он быстро, — говорит Джером. После десяти минут ожидания у Городской аптеки он вошел в торговый зал и обнаружил, что юноши, за которым ему полагалось следить, и след простыл. — Профессионал не сработал бы лучше.
— Точно, — кивает Ходжес. Парень оказался крепким орешком, даже крепче, чем самолетный вор мистер Мэдден. Ходжес не разговаривал с фармацевтом, но не видит в этом необходимости. Пит наверняка не один год получал лекарства, знает фармацевта, а фармацевт знает его. Мальчишка придумал какую-нибудь историю, фармацевт выпустил его через черный ход — и теперь ищи ветра в поле. Они не дежурили на Фредерик-стрит, потому что не просчитали этот вариант.
— Что теперь? — спрашивает Джером.
— Думаю, нам надо ехать к Зауберсам. У нас был шанс не втягивать в это дело родителей, как просила Тина, но он упущен.
— Они должны подозревать, что это он, — вставляет Джером. — Я хочу сказать, они же его
Ходжесу вспоминается поговорка:
Холли пока не принимает участия в дискуссии, сидит за рулем громадного автомобиля, сложив руки на груди, пальцы барабанят по плечам. Теперь она поворачивается к Ходжесу, который развалился на заднем сиденье.
— Ты спросил Питера о записной книжке?
— Не было возможности, — отвечает Ходжес. Холли мертвой хваткой вцепилась в эту записную книжку, и ему следовало спросить, хотя бы для того, чтобы пойти ей навстречу, но, по правде говоря, у него не возникло и мысли. — Он решил уйти — и смылся. Даже не взял мою визитку.
Холли указывает на школу.
— Я думаю, до отъезда мы должны поговорить с Рикки-Хиппи. — И продолжает, поскольку оба молчат: —
— Думаю, это не повредит, — соглашается с ней Джером.
Ходжес вздыхает.
— И что мы ему скажем? Один из ваших учеников нашел или украл крупную сумму денег и выдавал родителям ежемесячными порциями? Родители должны выяснить это раньше какого-то учителя, который, возможно, ничего ни о чем не знает. И Питу следовало сказать им самому. Тогда бы его сестре не пришлось тревожиться.
— Но если он попал в какую-то передрягу и не хочет, чтобы они знали об этом, а поговорить с кем-то нужно… вы понимаете, со взрослым… — Джером на четыре года старше, чем в те дни, когда помогал Ходжесу в розыске Брейди Хартсфилда, имеет право голосовать и законным образом покупать спиртное, но достаточно молод, чтобы помнить, каково это — быть семнадцатилетним и внезапно осознать, что взялся за дело, которое тебе не по зубам. Когда это происходит, действительно возникает желание поговорить с кем-то, у кого больше опыта.
