— Он отрастил усы, — задумчиво говорит Рикер, когда Ходжес замолкает. — Он сейчас учится у миссис Дэвис, на курсе «Литературное творчество», но я как-то встретил его в коридоре и пошутил по этому поводу.
— И как он воспринял вашу шутку? — спрашивает Джером.
— Не уверен, что он меня услышал. Казалось, он на другой планете. Но с подростками это обычное дело, как вы, я полагаю, знаете. Особенно когда до летних каникул рукой подать.
— Он когда-нибудь упоминал про записную книжку? — спрашивает Холли. — «Молескин»?
Рикер думает, а Холли с надеждой смотрит на него.
— Нет, — наконец отвечает он. — Вроде бы нет.
На лице Холли читается огорчение.
— Он к вам с
Рикер улыбается:
— Тот самый знаменитый друг.
— Простите?
— Скажем, «у меня есть друг, от которого забеременела его подружка». Или «у меня друг, который знает, кто исписал антигейскими лозунгами стену в раздевалке». Через пару лет работы в школе каждый учитель знает этого знаменитого друга.
— Пит говорил вам о таком друге? — интересуется Джером.
— Насколько я помню, нет. Очень сожалею. Я бы с удовольствием помог, но — увы.
Теперь спрашивает Холли, тихо, безо всякой надежды:
— Никогда не говорил о друге, который вел тайный дневник или нашел какую-то важную информацию в записной книжке?
Рикер качает головой:
— Нет. Мне правда очень жаль. Это ужасно, если у Пита действительно проблемы. Он написал одно из лучших сочинений, которые я когда-либо получал от ученика. О трилогии про Джимми Голда.
— Джон Ротстайн. — Джером улыбается. — У меня была футболка с надписью…
— Можете не говорить, — прерывает его Рикер. — Дерьмо ни хрена не значит.
— Если на то пошло, нет. Тоже цитата, но о том, что кто-то — не подарок на день рождения.
— А. — Рикер улыбается. —
Ходжес встает.
— Мне больше нравится Майкл Коннолли[26]. Спасибо, что уделили нам время. — Он протягивает руку. Рикер ее пожимает. Джером тоже встает, но Холли остается сидеть.
— Джон Ротстайн, — говорит она. — Он написал книгу о подростке, которого до такой степени достали родители, что он убежал в Нью-Йорк, правильно?
— Да, это первый роман трилогии про Джимми Голда. Пит буквально бредил Ротстайном. Может, до сих пор бредит. Возможно, в колледже он найдет новых героев, но когда учился в моем классе, думал, что Ротстайн ходил по воде. Вы читали его произведения?
— Никогда. — Холли поднимается. — Но я большая поклонница кино, поэтому часто захожу на сайт dead-line.com, чтобы прочитать новости Голливуда. Там есть статья о том, как продюсеры хотели снять фильм по «Бегуну». Но какие бы суммы ни предлагали Ротстайну, он посылал всех к чертовой матери.
— Похоже на Ротстайна, — кивает Рикер. — Знаменитый грубиян. Ненавидел кино. Заявлял, что это искусство для идиотов. Высмеивал
Холли оживляется.
— Потом его
— Холли, нам пора, — говорит Ходжес. Он хочет как можно быстрее приехать к дому Зауберсов. Где бы сейчас ни находился Пит, туда он придет обязательно.
— Да… пожалуй… — Она вздыхает. Хотя Холли под пятьдесят и она принимает нормотимики[27], она по-прежнему слишком много времени проводит на эмоциональных «американских горках». Вот и теперь свет в ее глазах гаснет, и выглядит она крайне расстроенной. Ходжес ее жалеет, хочет сказать, что пусть не всегда интуитция срабатывает, надо обязательно прислушиваться к ней. Потому что когда срабатывает, это чистое золото. Не жемчужина мудрости, но Ходжес дает себе зарок обязательно сказать Холли об этом, когда они останутся вдвоем, чтобы хоть немного ее подбодрить.
— Спасибо вам, мистер Рикер. — Ходжес открывает дверь. Издалека, словно во сне, доносится мелодия «Зеленых рукавов».
— Господи! — вдруг восклицает мистер Рикер. — Минуточку!
Они поворачиваются к нему.
— Питер
Ходжес понимающе кивает.
— И проблема была небольшой, никакого юношеского Sturm und Drang[28]. Мы очень мило побеседовали. Я вспомнил об этом только потому, что речь шла о книге, которую вы упомянули, мисс Гибни. «Бегуне». — Легкая улыбка. — Впрочем, Пит повел речь не о друге, а о дяде.
Ходжес чувствует, как вспыхивает что-то яркое и горячее, словно кто-то зажег фитиль.
— А что заставило Пита заговорить о дяде?
