Кто нашел, берет себе полностью

— Пит сказал, что у его дяди есть экземпляр первого издания «Бегуна» с автографом. Дядя предложил его Питу, потому что тот был поклонником творчества Ротстайна. Так, во всяком случае, звучала легенда. Пит сказал мне, что собирается продать книгу. Я спросил, действительно ли ему хочется расставаться с книгой, на которой стоит автограф его литературного идола, и он ответил, что долго об этом думал. Он надеялся, что эти деньги пойдут на оплату обучения сестры в одной из частных школ, не могу вспомнить, в какой…

— Чэпл-Ридж, — подсказывает Холли. В ее глазах вновь горит огонь.

— Думаю, да.

Ходжес медленно возвращается к столу Рикера.

— Расскажите мне… нам… все, что вы помните об этом разговоре.

— Это, пожалуй, и есть все, за исключением одной мелочи, которая, собственно, и заставила меня подумать, что никакого дяди нет и в помине. Он сказал, будто дядя выиграл книгу в покер. Я еще подумал: такое встречается в романах или в кино, но редко — в реальной жизни. Однако, разумеется, иногда жизнь копирует искусство.

Ходжес только формулирует очевидный вопрос, а Джером уже говорит:

— Он спрашивал о торговцах книгами?

— Да, собственно, по этой причине он и пришел ко мне. Принес список местных владельцев книжных магазинов, вероятно, нашел в Интернете. Я предостерег его от одного из них. У него подмоченная репутация.

Джером смотрит на Холли. Та смотрит на Ходжеса. Тот смотрит на Говарда Рикера и задает следующий очевидный вопрос. Все становится на свои места, фитиль в голове ярко пылает.

— И у кого из продавцов книг подмочена репутация?

Пит понимает, что у него лишь один шанс остаться в живых. Пока этот мужчина с красными губами и бледным лицом не знает, где записные книжки Ротстайна, он не нажмет спусковой крючок пистолета, который выглядит все менее забавным.

— Вы — партнер мистера Холлидея? — спрашивает Пит, стараясь не смотреть на труп — это слишком страшное зрелище, — но мотнув головой в его сторону. — Сообщник.

Красногубый издает смешок, а потом делает нечто такое, что потрясает Пита, который до этого мгновения верил, что его уже ничем не пронять. Мужчина плюет на труп.

— Он никогда не был моим партнером, хотя однажды, давным-давно, у него был шанс. Когда тебя, Питер, еще в проекте не было. И хотя твоя попытка увести разговор в сторону достойна восхищения, я вынужден настаивать на том, чтобы мы придерживались главной темы. Где записные книжки? В твоем доме? Который, между прочим, был моим домом. Какое любопытное совпадение, да?

Новый шок.

— Вашим?..

— Еще более древняя история. Не важно. Они там?

— Нет. Они там были, но я перенес их в другое место.

— И я должен тебе поверить? Это вряд ли.

— Из-за него. — Пит вновь мотает головой в сторону трупа. — Я пытался продать ему несколько записных книжек, а он пригрозил рассказать все полиции. Мне пришлось их перепрятать.

Красногубый обдумывает его слова, потом кивает.

— Ладно, это я понимаю. Совпадает с тем, что он мне рассказал. Так куда ты их перенес? Выкладывай, Питер, не тяни. Нам обоим станет легче, особенно тебе. Если уж делать, то быстро. «Макбет», первый акт.

Но Пит ничего выкладывать не собирается. Выложить — значит умереть. Перед ним человек, который первым украл записные книжки, теперь он это знает. Украл записные книжки и убил Джона Ротстайна более тридцати лет назад. А теперь он убил мистера Холлидея. И что помешает ему добавить к списку Пита Зауберса?

Красногубый без труда читает его мысли.

— Нет необходимости убивать тебя, знаешь ли. Во всяком случае, сразу. Я прострелю тебе ногу. Если это не развяжет тебе язык, вторая пуля отправится в яйца. А без них к чему жизнь такому молодому человеку, как ты? Верно?

Окончательно загнанному в угол Питу не остается ничего другого, кроме как выплеснуть обжигающую, беспомощную ярость, на какую способны лишь подростки.

— Ты убил его! Ты убил Джона Ротстайна! — Слезы льются из глаз, текут по щекам теплыми струйками. — Лучший писатель двадцатого столетия, а ты вломился в его дом и убил! Ради денег! Всего лишь ради денег!

— Не ради денег! — кричит в ответ Красногубый. — Он продался! — Он подходит на шаг, ствол пистолета немного опускается. — Он отправил Джимми Голда в ад и назвал это рекламным бизнесом! И между прочим, кто ты такой, чтобы судить? Это ты пытался продать записные книжки! Я продавать их не хотел. Может, однажды, когда был молодым и глупым, но это в прошлом. Я хочу их прочесть. Они — мои. Я хочу провести рукой по чернилам и почувствовать слова, которые он написал собственной рукой. Только эта мысль и позволяла мне тридцать шесть лет сохранять рассудок! — Еще шаг. — Да, а как насчет денег, которые лежали в сундуке? Их ты тоже взял? Разумеется, взял. Вор — ты, а не я! Ты!