Кто нашел, берет себе полностью

Но прежде был роман «Бегун сбрасывает темп», который Моррис читал с нарастающим ужасом. Джимми женился на милой девушке. Джимми получил работу в рекламном агентстве. Джимми начал толстеть. Жена Джимми забеременела первым из маленьких Голдов, и они переехали в респектабельный пригород. У Джимми появились друзья. Джимми и его жена устраивали вечеринки с барбекю на заднем дворе. Джимми верховодил у гриля, надев фартук с надписью «ШЕФ ВСЕГДА ПРАВ». Джимми изменял жене, а жена, в свою очередь, изменяла ему. Джимми пил алка-зельтцер от изжоги и что-то называемое милтаун, от похмелья. Но прежде всего Джимми гнался за Золотым баксом.

Моррис читал об этих переменах с нарастающими отчаянием и яростью. Наверное, то же самое ощущала его мать, узнав, что муж, которого она, по своему твердому убеждению, держала под каблуком, снимал деньги с их общего счета, хотя стоял на задних лапках, выполнял любую ее прихоть и никогда не поднимал руку, чтобы стереть саркастическую усмешку с ее высокоинтеллектуального лица.

Моррис надеялся, что Джимми очнется. Вспомнит, кем он был, и пошлет к черту глупое и пустое существование, свою нынешнюю жизнь. Вместо этого роман «Бегун сбрасывает темп» закончился празднеством по случаю самой успешной рекламной кампании, проведенной Джимми, — чистящего средства «Даззи-Ду», прости Господи, — и фразой: Просто подождите до следующего года!

В исправительной колонии Моррис раз в неделю посещал психотерапевта по имени Кертис Ларсен. Мальчишки дали ему прозвище Говнишка. Каждую сессию Говнишка заканчивал вопросом: «По чьей вине ты здесь оказался, Моррис?»

Большинство мальчишек, даже самые тупые, знали правильный ответ на этот вопрос. Моррис тоже знал, но отказывался его озвучить. «По вине моей матери», — всякий раз отвечал он.

На самой последней сессии, перед освобождением, Говнишка положил руки на стол и долго смотрел на Морриса. Моррис знал, что Говнишка ждет, когда он отведет взгляд. И не желал этого делать.

— В моей области знания, — наконец сказал Говнишка, — для твоей реакции есть специальный термин. Уход от вины. Вернешься ли ты сюда, если по-прежнему будешь упорствовать и перекладывать вину на другого? Маловероятно. Через несколько месяцев тебе исполнится восемнадцать, так что в следующий раз, когда ты сорвешь банк — а следующего раза не избежать, — судить тебя будут как взрослого. Если только ты не исправишься. Итак, последний раз спрашиваю тебя: по чьей вине ты сюда попал?

— По вине моей матери, — без запинки ответил Моррис. Потому что он не уходил от ответственности, а говорил чистую правду. И спорить тут было не о чем.

В промежутке между пятнадцатью и семнадцатью годами Моррис раз за разом перечитывал первые две книги трилогии, подчеркивая и снабжая текст комментариями. А вот роман «Бегун сбрасывает темп» перечитал лишь однажды, и ему пришлось заставить себя дойти до конца. Стоило ему взять в руки книгу, как в животе наливался тяжестью свинцовый шар, поскольку Моррис знал, что произойдет. Его ненависть к создателю Джимми Голда нарастала. Как Ротстайн мог до такой степени унизить Джимми! Не позволил ему уйти в зените славы, оставил жить! Соглашаться на компромиссы, скруглять углы, верить, будто для того, чтобы считаться бунтарем, достаточно спать с живущей по соседству шлюхой!

Моррис подумывал над тем, чтобы написать Ротстайну письмо и попросить — нет, потребовать — объясниться, но узнал из статьи в журнале «Тайм», что этот сукин сын даже не читает письма поклонников, не говоря уже о том, чтобы отвечать на них.

Как Рикки-Хиппи скажет Питу Зауберсу много лет спустя, большинство молодых мужчин и женщин, которые влюблялись в произведения какого-то автора — Воннегута, Гессе, Бротигана или Толкиена, — со временем находили новых идолов. Обескураженный последней частью трилогии, Моррис мог бы пойти тем же путем. Но прежде чем это произошло, случился спор с сукой, которая делала все, чтобы испортить ему жизнь, поскольку не могла вцепиться в того, кто испортил жизнь ей. Анитой Беллами с ее забранным в рамку свидетельством близости к Пулитцеровской премии, короной крашеных светлых волос и саркастической улыбочкой.

В феврале 1973 года, находясь в отпуске, она за один день прочитала все три романа о Джимми Голде. И взяла экземпляры Морриса, его личные экземпляры, с полки в спальне. Когда он пришел, они лежали на кофейном столике в гостиной. И на обложке «Бегун берет разгон» темнел влажный круг от ее бокала с вином. Моррис потерял дар речи, что в его подростковой жизни случалось крайне редко.

Анита — нет.

— Ты так много говорил об этих книгах последний год, что я наконец-то решила посмотреть, чем они тебя зацепили. — Она сделала глоток вина. — А поскольку у меня неделя отпуска, я их прочитала. Думала, уйдет больше одного дня, но это незамысловатое чтиво.

— Ты… — У него перехватило дыхание. — Ты заходила в мою комнату!