Кто нашел, берет себе полностью

— Полагаю, нет. Но если попытаешься что-то выдумать, и мое имя попадет в эту историю, мне придется вернуться.

— Не попытаюсь, Морри, не попытаюсь! — Далее следует клятва, такая же детская, как оттопыренная слюнявая нижняя губа: — Ей-богу!

— Теперь рассказывай все.

Энди рассказывает. Первый визит Зауберса с фотокопиями страниц записных книжек и «Письмами с Олимпа» для сравнения. Опознание Энди мальчишки, который назвался Джеймсом Хокинсом, по библиотечной наклейке на корешке «Писем». Второй визит Зауберса, когда Энди его прижал. Сообщение на автоответчике о поездке на выходные в пансионат «Ривер бенд» вместе с другими членами ученической администрации; обещание прийти во второй половине дня в понедельник, через двое суток.

— В какое время в понедельник?

— Он… он не сказал. После школы, я полагаю. Он учится в Нортфилде. Морри, я истекаю кровью.

— Да, — рассеянно ответил Моррис. — Похоже на то. — Его мысли заняты другим. Парень утверждает, что все записные книжки у него. Может, лжет, но вряд ли. Он назвал Энди правильное число. И он их прочитал. Мысль эта выбивает искру дикой зависти в голове Морриса Беллами, от которой вспыхивает пожар, быстро охватывающий сердце. Этот Зауберс прочитал то, что предназначалось Моррису, и только Моррису. За этот серьезный проступок придется отвечать.

Моррис наклоняется к Энди и спрашивает:

— Ты гей? Ты ведь гей, правда?

Глаза Энди широко раскрываются.

— Я?.. Какое это имеет значение? Морри, мне нужна «скорая»!

— У тебя есть сожитель?

Старый друг ранен, но не глуп. Сразу ухватывает подоплеку вопроса.

— Да!

Нет, думает Моррис и взмахивает топором: чвак.

Энди кричит и начинает корчиться на окровавленном ковре. Моррис бьет снова, и Энди кричит еще громче. К счастью, стены уставлены полками с книгами, думает Морри. Книги отлично поглощают звук.

— Угомонись, черт бы тебя побрал, — говорит он, но Энди его не слушает. Всего требуется четыре удара. Последний — по переносице. Оба глаза лопаются, как виноградины, и Энди перестает извиваться. Моррис вытаскивает топор — сталь скрипит о кость — и бросает на ковер рядом с вытянутой рукой Энди.

— Ну вот, — говорит Моррис. — Все кончено.

Ковер пропитался кровью. Стол спереди забрызган ею же. Как и одна из стен, как и сам Моррис. Кабинет теперь больше похож на скотобойню. Морриса это ничуть не расстраивает. Он совершенно спокоен. Вероятно, это шок, думает он, ну и что с того? Ему надо сохранять спокойствие. От волнения люди становятся рассеянными.

За столом две двери. Одна ведет в личный туалет давнего друга, вторая — в стенной шкаф. Там много одежды, включая и два дорогих костюма. Моррису от них пользы никакой: он в них утонет.

Ему бы хотелось, чтобы в ванной была душевая кабинка, но если бы желания были лошадьми, и так далее, и так далее. Приходится воспользоваться раковиной. Сняв окровавленную рубашку и вымывшись, он пытается вспомнить все, к чему прикасался после того, как вошел в магазин. Вроде бы он почти ничего не трогал. Но нужно не забыть протереть дверную табличку. А также дверные ручки шкафа и туалета.

Вытершись, Моррис возвращается в кабинет, бросает полотенце и окровавленную рубашку рядом с телом. Джинсы тоже в крови, но эту проблему быстро решает находка на одной из полок стенного шкафа: не меньше двух десятков аккуратно свернутых футболок, переложенных оберточной бумагой. Он находит футболку размера XL, которая закроет джинсы почти до колен, то есть наиболее испачканную часть, и разворачивает ее. На груди надпись: «РЕДКИЕ ИЗДАНИЯ ЭНДРЮ ХОЛЛИДЕЯ», — а также номер телефона, адрес сайта и изображение раскрытой книги. Моррис думает: Наверное, он раздавал футболки крупным покупателям. Которые говорили «спасибо» и никогда их не надевали.

Начинает натягивать футболку, решает, что не хочет ходить по городу с адресом своего последнего убийства на груди, и выворачивает футболку наизнанку. Буквы проступают сквозь ткань, но прочитать их нельзя, а книга превратилась в непонятный прямоугольник.

С «докерсами» ситуация хуже. Они заляпаны кровью сверху, подошвы тоже в крови. Моррис смотрит на ноги давнего друга, удовлетворенно кивает, возвращается к стенному шкафу. Талия у Энди в два раза шире, чем у Морриса, а вот размер обуви, похоже, такой же. Он выбирает туфли из мягкой кожи. Они немного жмут, возможно, останутся волдыри, но это небольшая цена за полученные сведения и за месть, которая свершилась, пусть и по прошествии долгого времени.

Опять же, туфли чертовски хорошо выглядят.

Свою вымазанную кровью обувь он добавляет к лежащим на полу рубашке и полотенцу. Тщательно осматривает бейсболку. Ни единого пятнышка. Повезло. Надевает ее и обходит кабинет, протирает поверхности, которых точно касался, и те, которых мог коснуться.

В последний раз опускается на колени у тела, обыскивает карманы, понимая, что опять выпачкает руки кровью и придется их мыть. Ну и ладно, вымоет.

Это Воннегут — не Ротстайн, думает он и смеется. Литературные аллюзии всегда его радовали[19].