Ходжес подходит к стойке, где его уже ждет бейдж посетителя. Старшая медсестра знает Ходжеса. После четырех лет знакомства они почти что давние друзья.
— Как ваша семья, Бекки?
Она отвечает, что в добром здравии.
— Сломанная рука сына срослась?
Она отвечает, что да. Гипс сняли, и через неделю, может, две, он сможет избавиться от повязки.
— Отлично. Мой мальчик в палате или на лечебной физкультуре?
Она отвечает, что в палате.
Ходжес по коридору направляется к палате 217, пребывание в которой пациенту оплачивает штат. По пути встречает санитара, прозванного медсестрами Библиотечный Эл. Ему за шестьдесят, и он, как обычно, толкает перед собой тележку с книгами в мягкой обложке и газетами. В его маленьком арсенале прибавление: небольшой пластмассовый контейнер с электронными читалками.
— Привет, Эл, — здоровается Ходжес. — Как дела?
Хотя Эл обычно болтлив, как и положено санитарам, сегодня глаза у него слипаются, а под ними — лиловые мешки. Видать, кто-то бурно провел вечер. Ходжес думает об этом с улыбкой. С ним такое тоже случалось. Ходжес готов щелкнуть перед глазами Эла пальцами, словно гипнотизер на сцене, но решает, что это будет грубо. Пусть Эл спокойно отстрадает свое похмелье. Раз он в таком состоянии во второй половине дня, Ходжесу не хочется думать, что было утром.
Но не успевает Ходжес пройти мимо, как Эл вырывается из полудремы и улыбается:
— Привет, детектив! Давно не видел вас в наших краях.
— Теперь я просто «мистер», Эл. Ты в порядке?
— Конечно. Просто задумался о… — Эл пожимает плечами. — Даже не знаю, о чем задумался. — Он смеется. — Старение — работа не для слабаков.
— Ты не старый, — говорит Ходжес. — Кто-то забыл сообщить тебе хорошие новости. Шестьдесят — все равно что сорок.
Эл фыркает:
— По-моему,
Ходжес с ним полностью согласен. Указывает на тележку:
— Как я понимаю, мой мальчик книг у тебя не просит?
Эл вновь фыркает:
— Хартсфилд? Нынче он и беренстейновских «Медвежат» не осилит. — Эл стучит себя по лбу. — Ничего не осталось, кроме овсянки. Хотя иногда он тянется к одной из этих штук. — Он достает из контейнера электронную читалку «Заппит». Ярко-розовую, девчачью. — В этих читалках есть игры.
— Он играет в игры? — Ходжес поражен.
— Господи, нет. Никакой регуляции моторики. Но если я включаю одну из демоверсий, например, «Барби идет по подиуму» или «Место рыбалки», он смотрит их часами. Они повторяются по кругу, но разве он об этом знает?
— Догадываюсь, что нет.
— Догадка верная. Я думаю, ему нравятся звуки: пиканье, постукивание, звоночки. Когда я прихожу через два часа, читалка лежит на его кровати или на подоконнике — экран темный, аккумулятор сел. Но что с того, им это не вредит, три часа на зарядке — и читалка как новенькая.
Может, да, может, и нет, думает Ходжес. Пока Хартсфилду не становится лучше, он здесь, в уютной больничной палате. Вид из окна, конечно, не очень, зато кондиционированный воздух, цветной телевизор, в любое время — розовая читалка «Заппит», чтобы смотреть на нее. А будь он
Там никаких кондиционеров.
— Отдохни, Эл. Ты выглядишь усталым.
— Нет, я в порядке, детектив Хатчинсон. Наслаждайтесь вашим визитом.
Эл катит тележку дальше, Ходжес, нахмурив брови, смотрит ему вслед. Хатчинсон? Откуда это, черт побери, взялось? Ходжес приходит сюда уже четыре года, и Эл прекрасно знает его фамилию. Или знал. Господи, остается надеяться, что у этого парня не раннее старческое слабоумие.
Первые четыре месяца у двери палаты 217 стояли два охранника. Потом один. Теперь ни одного, потому что охрана Брейди — пустая трата времени и денег. Едва ли надо опасаться, что преступник сбежит, если он не может самостоятельно добраться даже до туалета. Каждый год начинаются разговоры о переводе его в более дешевое заведение на севере штата, и каждый год прокурор напоминает, что этот господин, с поврежденным мозгом или нет, формально ожидает суда. И проще держать его здесь, потому что клиника сама оплачивает немалую часть расходов. Для врачей — особенно для доктора Феликса Бэбино, главного невролога — Брейди Хартсфилд исключительно интересный клинический случай.
Сегодня он сидит у окна в джинсах и клетчатой рубашке. Отросшие волосы нуждаются в стрижке, но вымыты и блестят золотом в солнечном свете. Какая-нибудь девушка с радостью зарылась бы в них пальцами, думает Ходжес. Если бы не знала, каким он был монстром.
— Привет, Брейди.
