— Ты готова винить Айзека, но не можешь даже мысли допустить, что Саймон как-то замешан в этом?
— Да ты Айзека пять минут знаешь!
— Это справедливо, мам. Если мы обыскали комнату Джастина и обвиняем Айзека, то нужно рассмотреть и версию с Саймоном. Нам нужно обыскать его комнату.
— Я не стану обыскивать комнату Саймона, Кейти! Как он после этого сможет мне доверять?
— Слушай, я не говорю, что он как-то замешан в этом, не говорю, что это его чек из «Эспресс-О!». Но это возможно.
Я качаю головой, и Кейти всплескивает руками.
— Мам, это возможно! Хотя бы подумай об этом.
— Мы дождемся, пока он вернется домой, и тогда все вместе поднимемся к нему в кабинет.
— Нет, мам. — Кейти неумолима. — Пойдем сейчас.
На чердак ведет узкая лестница, и если посмотреть на дверь в ее основании, то кажется, будто там всего лишь каморка, может быть, туалет или крохотная комната. До переезда Саймона я, бывало, пряталась на чердаке: там почти не было мебели, но я сложила груду подушек и иногда закрывала дверь и валялась здесь с полчаса, выкраивая время для уединения в те бурные дни, когда растила двух детей сама. Мне нравился чердак — тут я чувствовала себя в безопасности. Теперь же оттуда веет угрозой, и каждый шаг ведет меня прочь от надежных и привычных комнат дома.
— Что, если Саймон вернется?
Нам с ним нечего скрывать друг от друга, но мы оба — взрослые люди и всегда уважали личное пространство другого. Право на свою жизнь. Даже представить себе не могу, что сказал бы Саймон, если бы увидел, как мы с Кейти роемся в его вещах.
— Мы не делаем ничего плохого. Он не знает, что мы нашли чек. Главное — сохранять спокойствие.
Но я совсем не чувствую себя спокойной.
— Мы ищем рождественские игрушки, — вдруг говорю я.
— Что?
— Если он вернется домой и спросит, что мы делаем. Мы поднялись на чердак за рождественскими украшениями для елки.
— Точно. — Кейти это неинтересно, но мне уже лучше, ведь теперь я знаю, что сказать.
Дверь в основании лестницы, ведущей на чердак, захлопывается за нашей спиной, и я опять вздрагиваю. В доме хлопает только эта дверь, по требованиям пожарной безопасности на ней установлен доводчик. Саймон хотел его снять, мол, ему нравится держать дверь открытой и прислушиваться к мерному течению жизни домочадцев, но я настояла на сохранении этого устройства — волновалась, что может начаться пожар, волновалась, что моей семье может грозить опасность.
Что, если все это время настоящую опасность представлял кто-то из членов семьи?
Человек, который живет в нашем доме?
Меня подташнивает, я с трудом сдерживаю рвоту, стараясь сохранить хотя бы толику самообладания, которое проявляет сейчас моя девятнадцатилетняя дочь. Кейти останавливается посередине комнаты и медленно, внимательно оглядывается. На стенах ничего нет, они расположены под углом, поэтому стоять, выпрямившись, можно только в центре. Небольшое мансардное окошко не впускает много света, поэтому я включаю лампу.
— Вот. — Кейти указывает на шкафчик, на котором лежит самсунговский планшет Саймона.
Заметив мою нерешительность, она хватает планшет и вручает мне. Интересно, что происходит сейчас у нее в голове?
— Кейти… Ты правда думаешь, что Саймон способен на… — Я осеклась.
— Я не знаю, мам. Проверь историю запросов.
Я включаю планшет, ввожу пароль Саймона и запускаю браузер.
— Как это сделать?
Кейти заглядывает мне через плечо.
— Кликни вот сюда. — Она показывает пальцем. — Должен выпасть список последних посещенных сайтов и список запросов в поисковике.
Я вздыхаю с облегчением. Тут нет ничего подозрительного: новостные сайты, пара сайтов турагентств. Экскурсия на День св. Валентина. Как Саймон может даже думать о подобных развлечениях, когда у него столько долгов? Но никто ведь не запрещает нам помечтать, рассуждаю я, вспоминая, как иногда просматриваю на сайтах недвижимости фотографии особняков за миллионы фунтов — такого мне никогда не купить.
Кейти тем временем обыскивает ящики шкафчика.
— Мам… — медленно говорит она. — Он лгал тебе.
Тошнота возвращается.
—
Меня подхватывает новая волна облегчения.
— Я знаю, что его сократили. Прости, что не сказала тебе. Я сама узнала всего пару недель назад.
— Ты знала? Так поэтому он теперь якобы работает из дома?
Я киваю.
— А до этого? С августа? Он надевал костюм, каждый день уходил…
Мне кажется, что я предам Саймона, если признáю, что он притворялся все эти недели и лгал нам всем, но в моих словах нет никакой необходимости — по лицу Кейти я понимаю, что она уже догадалась.
