– Ну да. Ему самому неудобно было: у него одна рука не действовала, что ли…
– Стало быть, минет… – Кукарцев задумчиво тенькнул зажигалкой. – С твоей бабой понятно. Но я-то здесь при чем, Михалыч?
– Как при чем? Ты же моя «крыша», вот и помоги.
– Во-первых, – возразил гость сурово, – я уже говорил тебе: забудь про это слово. Крышуют бандиты, а мы – консалтинговая фирма. Во-вторых, мы решаем деловые вопросы, а здесь… ты меня извини, мало ли чего в жизни не бывает. Ты в милицию-то обращался?
Михалыч скривился:
– В какую милицию, Викторыч, ты же сам там работал!
– М-да… Ну и чего ты хочешь?
– Как чего… чтобы ты этого козла нашел, ну… по своим каналам.
– Я не про то, – перебил Кукарцев, – я спрашиваю, чего ты конкретно хочешь? Чтобы ему ноги переломали за твою жену или на деньги его поставить? Какие идеи?
Взгляд Михалыча принял более осмысленное выражение. Чуть подумав, он ответил:
– Вообще-то, конечно, лучше на деньги.
Кукарцев засмеялся:
– Вот за что я люблю вашего брата! Но ты слишком не надейся: если он на игле, с него вряд ли что возьмешь.
– Тогда хоть ноги…
– М-да… – опять задумался Кукарцев. – Неохота мне этой ерундой заниматься.
– Ну Викторыч! – взмолился Михалыч. – Тебе ерунда, а мне нет… Я сам заплачу сколько надо, ты только сделай что-нибудь.
Кукарцев поколебался еще секунды три и сказал:
– О’кей… Беда мне с вами…
Встав с кресла, он подсел к большому столу и развернул к себе телефон. Набрав известный ему номер, Викторыч нахмурился:
– Аллоу, гостиница?.. Кто это?.. Таран?.. Это Кукарцев на проводе… что?.. Кук, я говорю!.. Ага… Слышь, Таран, там Квазик в конторе или на выезде?., что?.. Дай мне его побазарить.
Кукарцев покосился на Михалыча и успокаивающе мигнул.
– Аллоу! Квазик? Это Кук тебя приветствует… ага… Слышь, у меня к тебе разговор нетелефонный, ты у себя будешь? Нес? О’кей, через двадцать минут я у тебя и перетрем.
Бросив трубку, он повернулся к Михалычу.
– Олл райт. Сейчас слетаю в гостиницу к ребятам, пусть ихний профсоюз поищет твоего однорукого.
Хозяин кабинета, весь мокрый, несмотря на работающий кондиционер, радостно подался к Кукарцеву:
– Спасибо, Викторыч!
– Но-но… – холодно отстранился Кук. – Потом будешь благодарить – Квазика отдельно, меня отдельно. Понял? Си ю лэйтэ.
Десять секунд спустя Виктор Викторович уже выходил из офиса на раскаленное крыльцо. Прямо у ступеней, перегораживая проход, стояла «бээмвуха», белая, как кукарцевские штаны, и едва слышно чревовещала. Кук не глушил мотор, чтобы кондишн в его отсутствие не дал нагреться салону.
Усевшись в машину, он протянул было руку, чтобы включить музыку, как вдруг почувствовал животом зуд. Привычным жестом выхватив из-за пояса мобильник, Кукарцев нахмурился, как делал всегда, когда говорил по телефону:
– Аллоу!..
Но тут же лицо его распустилось:
– А, Сашок! Мы вас приветствуем! – Свободной рукой он продолжал нашаривать магнитолу – Я-то?.. Кручусь, старик… дела, бизнес… Что?.. К тебе, поговорить?.. Есть проблемы?.. Могу, конечно, давай в сикс о клок?.. Пиво брать?.. О’кей, Сашок, конец связи.
С этими словами Кук нажал кнопку, и мощные динамики забились в дверях так, что снаружи могло показаться, будто кто-то запертый рвется из машины наружу. «Бээмвуха» негромко низким голосом рыкнула, присела и одним прыжком исчезла из виду.
3
До шести было еще очень и очень далеко. Пару минут Урусов просидел, подперев мобильником щеку. Потом он пошарил под собой ногами. Тапок не было; свесив голову между коленей, Саша убедился в этом воочию.
– Что за чудеса… – пробормотал он, однако поиски не продолжил. Встав с некоторым усилием с кровати, он отправился в ванную босиком.
Вычистив зубы, он не оскалился, как обычно, а, присунувшись к зеркалу, изучающе посмотрел на свое отражение. То ли сбой режима и события минувшей ночи оставили свой отпечаток, то ли Урусов давно не рассматривал внимательно свою физиономию, но ему показалось, что глаза его сегодня глубже сидели под черными бровями, а кожа как-то теснее облегала скулы. Не придя в восторг от своей внешности, Саша, тем не менее, заставил себя закончить туалет и не исключил из программы даже бальзамирования плеши.
Но вот чего не мог он себя заставить, так это поесть. Аппетита не было, и Урусов не умел его вызвать усилием воли. Не в Сашиных правилах было пить кофе на пустой желудок, однако и день сегодня выдался для него необычный. По некоторым признакам, как то: сон до полудня, исчезновение тапок и осунувшееся лицо, можно было предположить, что Александр Витальевич хватил накануне лишнего. Но, как известно, вернувшись вчера из Комсомольского садика, он ничего спиртного не употреблял и спать лег в положенное время. Что же случилось за ночь такого, что Урусов проспал едва ли не до обеда, а проснувшись, стал вызванивать Кукарцева? Ответ на этот вопрос дал он сам, потому что, пока разбалтывал в чашке свою порцию «Чибо», принял естественное для литератора решение: записать ночные события по горячим следам.
