— Между прочим, больше всего споров возникло как раз вокруг этой нашей способности сохраняться в высушенном виде сколько угодно времени. У меня есть сольный номер, где я читаю слова Левенгука, изумленного этим открытием:
«Не должно ли нам казаться удивительным, что эти крохотные существа могут двадцать один месяц лежать сухими и всё же жить, и как только будут помещены в воду, начинают плавать»…
И заключаю я этот монолог словами: «Так коловратки познакомили людей с анабиозом!»
— С анабиозом?! — чувства коапповцев в комментариях не нуждались.
— Значит, анабиоза можно добиться и высушиванием? — сделал вывод Удильщик, придя в себя после заявления Коловратки.
— Это я и хотел сказать, Удильщик, — подтвердил Человек, — но не успел.
— А кандидатура посланца, которую вы тоже не успели назвать — Коловратка? — уточнила Мартышка.
— Вы угадали.
— Дорогая Коловратка, — обратился к ней Кашалот, — а способны ли вы пролежать сухой тысячу лет?
— Хоть десять тысяч!
Председатель КОАППа принял торжественный и официальный вид.
— В таком случае, — изрек он, — у меня есть для вас заманчивое предложение: отправиться на гастроли в будущее. Если вы согласны — подготовьте программу, в которой вы расскажете потомкам о первых шагах КОАППа, о том как жили и трудились его основатели.
Артистка поймала мысль Кашалота налету:
— Если надо будет показать, как вам пришлось крутиться, то я сделаю это артистически, — заверила она. — Само мое имя говорит о том, что я всю жизнь кручусь волчком. Иначе не проживешь… Ну, а высушить меня совсем несложно, потому что из всех многоклеточных животных я самая малоклеточная: меньше тысячи клеток — девятьсот тридцать девять, если точно.
— Как ты живешь, бедолага? — посочувствовала Сова.
— Выкручиваюсь как-то, экономлю, считаю каждую клеточку, комбинирую… Но ничего, я не жалуюсь, у меня есть всё, что нужно для нормального существования: мозг, нервы, рот, глотка, челюсти, желудок, два глаза — даже с линзочками. Только на сердце клеток не хватило.
— Тем лучше, — заметил Гепард, — не так тяжело сохнуть.
— Да, а как же мы будем ее сушить? — спохватился Удильщик.
Все задумались, но спустя минуту Мартышку осенило:
— Мы ее высушим феном! Дорогой Человек, вы феномен?
— В каком смысле, Мартышка?
— «Мен» по-английски «человек», — объяснила она, — значит, феномен — человек, у которого есть фен.
— В этом смысле моя жена — феномен, — сказал Человек.
Кашалот вздохнул с облегчением и обратился к нему:
— Если вам нетрудно, дорогой Человек, попросите вашу жену дать нам на время фен. Закрываю заседание КОАППа!
Так плодотворно и, главное, результативно прошло обсуждение мероприятий по подготовке к встрече славной годовщины со дня образования КОАППа.
Этот день был богат событиями, которые надолго запомнились председателю, действительным членам и членам-корреспондентам КОАППа, потому что заставили их испытать немало треволнений — как счастливых, так и тревожных. И трудно определить однозначно, какие из них преобладали…
И радостные, и горестные переживания были связаны с торжественным открытием первого не только в КОАППе, но и во всём животном мире предприятия общественного питания (в дальнейшем для краткости будем употреблять аббревиатуру «ПОП»).
Надо сказать, что в период, когда создание КОАППа только ещё замышлялось, его основатель имел о ПОПах довольно-таки смутное представление. Он, например, был убеждён, что общепитовская точка — это такое место, где желающие могут сообща пить «до точки»…
В дальнейшем, когда КОАПП уже вовсю функционировал, Кашалоту не раз приходила в голову мысль, что неплохо бы оборудовать на Большой Коапповской Поляне некое заведение, где посетители, да и сами хозяева поляны, могли бы перекусить. Но до воплощения этой идеи у него всё как-то не доходили ласты — быть может, потому, что особой необходимости в подобном заведении ни коапповцы, ни их гости, по правде говоря, не ощущали…
В самом деле, посетители, принадлежащие к растительноядным, почувствовав голод, имели полную возможность в любую минуту утолить его в изобилии растущими на поляне и в окружающем лесу травами, листьями деревьев и кустарников, их ветками и корой, ягодами, плодами и орехами, а в озере — подводными растениями и прибрежным тростником. И в лесу, и на поляне полно было грибов, а местные пчёлы по первой же просьбе охотно делились мёдом…
