И вот настал день, когда состоялось его торжественное открытие. По предложению Удильщика, единодушно поддержанному всеми его коллегами, кафе назвали: «У Кашалота». Он и перекусил натянутую перед входом ленточку, после чего собравшиеся на открытие животные проследовали в кафе и расселись по столикам, сделанным из пней. Каждый пень был срезан горизонтально, поверхность среза отполировали и покрыли прозрачным лаком, чтобы видна была текстура. А что может быть красивее натуральной текстуры дерева, этого изумительного рисунка, созданного самым искусным художником — Природой! На каждом пне-столике стояли цветы и лежало красочно оформленное меню. Четвероногие, пернатые и прочие гости погрузились в его изучение…
Тем временем Кашалот занял свое обычное место за председательским пнем, на котором рядом с табличкой «Председатель КОАППа» появилась еще одна: «Директор Кафе». Он, естественно, тотчас обратился к гостям с прочувствованной речью, которая, однако, по независящим от Кашалота обстоятельствам, оказалась на удивление краткой.
Вот что он успел сказать:
— Друзья мои! Только что на ваших глазах и при вашем непосредственном участии произошло событие, которого с одинаковым нетерпением ждали как окрестное население, так и обитатели самых отдаленных уголков Земли…
— И океана, дорогой Кашалот, — подхватил Удильщик, — даже в океанской глубинке, где я живу, мне буквально проходу не давали: «Когда же, наконец, откроется ваше коапперативное кафе?» И вот свершилось: оно функционирует!
— Иначе и быть не могло! — воскликнул Кашалот. — Имели ли мы моральное право не откликнуться на…
Но на что коапповцы не имели морального права не откликнуться, Кашалот договорить не успел, так как его заглушило радио. Мартышка, которая должна была выключить или хотя бы приглушить его на время речи своего обожаемого председателя, забыла это сделать, и оно зазвучало в полную силу. Однако в итоге получилось очень удачно: радио, перебив Кашалота, начало передавать, — бывают же такие совпадения! — рекламу коапповского кафе, заказанную накануне как раз самим Кашалотом!
— Уважаемые звери, птицы, рыбы, насекомые, моллюски… словом, все-все обитатели нашей чудесной планеты! — произнес на фоне музыки приятный женский голос. — С радостью сообщаем вам, что на поляне КОАППа открылось кафе «У Кашалота». Здесь в уютной обстановке и, что не менее важно, в полной безопасности вы сможете не только вкусно и сытно поесть, но и приятно провести время, а также отпраздновать День рождения, встретить новый год, отметить юбилей, сыграть свадьбу…
Женский голос сменился мужским:
— Заказать столик или банкетную лужайку можно лично либо по телефону: коммутатор КОАППа, добавочный семь-сорок.
Прозвучал популярный танец «Семь-сорок», — видимо, для того, чтобы этот номер лучше запомнился, — и под его звуки оба голоса сказали в унисон:
— Приятного аппетита!
— С удовольствием присоединяюсь к этому пожеланию! — вторил радиоголосам Гепард и повернулся к Кашалоту: — Теперь, наш красноречивейший из председателей, мы жаждем услышать продолжение вашей вдохновенной речи.
— Она стала излишней, — отвечал председатель, — к сказанному по радио мне добавить нечего.
— Тогда давайте споём для наших гостей, — предложил Удильщик. — Я тут набросал песенку — надеюсь, она прибавит им аппетита…
Он роздал текст и ноты, и все коапповцы, включая Кашалота, запели, а Удильщик дирижировал удочкой:
Сидевшие за столиками зааплодировали.
Гепард сбегал к птице-Секретарю — ему не терпелось узнать, заказывают ли столики. У птицы-Секретаря непрерывно звонил телефон — очевидно, радиореклама сделала свое дело. Не отрываясь от трубки, секретарь КОАППа указала Гепарду на толстый журнал, где она фиксировала заказы. Гепард глянул, ахнул и побежал обратно к коллегам с приятной вестью: кафе только-только открылось, а в него уже не так-то просто попасть — столики заказаны на месяц вперед!
Все, кроме Совы, стали выражать по этому поводу вполне естественную радость. Сова же молвила задумчиво:
— Так-то оно так, да только… — и замолкла.
— Что «только», уважаемая Сова? — подбодрил ее заинтригованный Кашалот. — Договаривайте, не смущайтесь.
Сова кивнула и досказала свою оборванную на полуслове реплику:
— …Только иной не чает, как попасть, да не кладет ни крошки в пасть.
На вопрос, высказывает ли она общие соображения или имеет в виду кого-нибудь конкретно, Сова протянула крыло:
— Да хошь бы во-он того посетителя.
