На Кубе вашингтонские террористические операции со всей яростью начали президент Кеннеди и его брат, генеральный прокурор Роберт Кеннеди, чтобы наказать жителей острова за разгром американцев в ходе операции в Заливе свиней. Эта террористическая война была делом нешуточным. В ней принимали участие четыреста американцев, две тысячи кубинцев и частный военный флот быстроходных катеров, а ее бюджет составлял 50 миллионов долларов в год. Руководила ею частично резидентура ЦРУ в Майами – в нарушение Соглашения о нейтралитете и, вероятно, закона, запрещающего управлению проводить операции в Соединенных Штатах. В ходе этих операций американцы взрывали отели и промышленные объекты, топили рыболовецкие суда, травили посевы и домашний скот, портили поставляемый на экспорт сахар и т. д. Некоторые из них не были санкционированы непосредственно ЦРУ, но проводились террористическими подразделениями, которые оно финансировало и поддерживало, в данном случае это отличие не играет никакой роли. Впоследствии выяснилось, что эта террористическая война (операция «Мангуст») стала одним из факторов, подтолкнувших Хрущева отправить на Кубу ракеты и устроить ракетный кризис, угрожающе близко подошедший к ядерной войне, которая для человечества стала бы последней. Так что «мелкими» эти «операции» США на Кубе назвать нельзя.
Некоторое внимание к себе привлек лишь незначительный, пусть даже относительно, эпизод этой террористической войны: многочисленные попытки убить Фиделя Кастро, обычно отвергаемые как детские попытки ЦРУ ввести всех в заблуждение. В остальном эти события не стали предметом ни интереса, ни комментариев. Первое серьезное англоязычное исследование о влиянии этой террористической войны на кубинцев в 2010 году опубликовал в своей книге «Голоса с той стороны» канадский специалист Кейт Болендер, проделав бесценный труд, который сегодня в очень значительной степени игнорируется[478].
Три примера, приведенных в посвященной американскому терроризму статье в
Странно, однако мир может с этим не соглашаться. Глобальные опросы свидетельствуют, что к Соединенным Штатам относятся как к самой большой угрозе миру во всем мире – с большим отрывом от остальных[479]. Самих американцев от этой пустячной информации уберегли.
Установление дипломатических отношений между Соединенными Штатами и Кубой широко приветствовалось как событие исторической значимости. Журналист Джон Ли Андерсон, который весьма проницательно освещает этот регион, обобщил реакцию либеральных интеллектуалов, написав в
Барак Обама продемонстрировал, что может действовать как государственный деятель исторического масштаба. Как Рауль Кастро, по крайней мере в данный момент. Для кубинцев это время эмоционального очищения и исторических преобразований. Их отношения с богатым и могущественным северным соседом были заморожены в 60-х годах XX века и пребывали в таком состоянии пятьдесят лет. В определенном, метафоричном смысле подверглись заморозке и их судьбы. Для американцев это тоже важно. Мир с Кубой возвращает нас к золотым временам, когда Соединенные Штаты были любимы во всем мире, когда страной правил молодой, красивый Джон Фицджеральд Кеннеди – до Вьетнама, до Альенде, до Ирака и остальных бедствий, – и позволяет нам ощутить гордость за то, что мы наконец поступили правильно[480].
Прошлое, которое нам так настойчиво представляют в образе Камелота, далеко не столь идеально. Дж. Ф. К. был не «до Вьетнама». Когда Кеннеди пришел к власти, жестокость диктаторского режима Нго Динь Зьена, навязанного Соединенными Штатами, в конечном счете и породила в стране неконтролируемое движение сопротивления.
