Теперь обратимся к следующему очевидному вопросу: а что же, по сути, представляет собой иранская угроза? Почему от этой самой угрозы Израиль и Саудовская Аравия дрожат от страха? В чем бы она ни заключалась, ее вряд ли следует считать военной. Много лет назад американская разведка проинформировала Конгресс, что у Ирана чрезвычайно низкий по стандартам региона военный бюджет и что его стратегическая доктрина носит оборонительный характер – ее цель сдерживать агрессию[529]. Далее та же разведка докладывает об отсутствии доказательств реализации Ираном программы создания ядерного оружия, утверждая, что «ядерная программа Ирана и стремление сохранить за собой возможность разрабатывать ядерное оружие являются ключевым элементом его стратегии сдерживания»[530].
Обзор глобальных вооружений, подготовленный влиятельным Стокгольмским институтом исследования проблем мира, по обыкновению выдвигает Соединенные Штаты на первое место по военным расходам. На втором месте Китай, военный бюджет которого составляет порядка трети американского. За ними с большим отрывом следуют Россия и Саудовская Аравия, что не мешает им опережать в этом плане любое государство Западной Европы. Иран в докладе если и упоминается, то вскользь[531]. Подробности приведены в апрельском докладе Центра международных стратегических исследований (ЦМСИ), который приходит «к убедительному выводу, что страны Персидского залива… обладают над Ираном огромными преимуществами в плане как трат на оборону, так и доступа к современным вооружениям». Военные расходы Ирана представляют собой лишь малую толику оборонного бюджета Саудовской Аравии и не дотягивают даже до военных трат Объединенных Арабских Эмиратов. Взятые вместе, страны Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива – Бахрейн, Кувейт, Оман, Катар, Саудовская Аравия и ОАЭ – превосходят Иран по вооружениям в восемь раз, причем этот дисбаланс сложился еще несколько десятилетий назад[532]. Доклад ЦМСИ добавляет, что «государства
Персидского залива приобрели и приобретают сейчас самые передовые и эффективные вооружения, в то время как Иран в основном вынужден жить прошлым, часто полагаясь на системы, поставленные еще во времена шаха». Которые, иными словами, попросту устарели[533]. Если же говорить об Израиле, то здесь дисбаланс конечно же еще больше. Обладая самым совершенным американским оружием и представляя собой практически внешнюю военную базу глобальной супердержавы, он также накопил огромные запасы ядерного оружия.
Израиль, разумеется, сталкивается с «экзистенциальной угрозой» в виде иранских заявлений: высший руководитель страны Али Хаменеи и бывший президент Махмуд Ахмадинежад не раз во всеуслышание грозили сровнять его с землей. Только вот ничего не сделали – а если бы и сделали, то самую малость[534]. Они предсказали, что «с Божьей волей сионистский режим исчезнет с карты мира» (в другом варианте перевода Ахмадинежад сказал, что Израиль «должен исчезнуть из страниц времени», цитируя слова Аятоллы Хомейни, сказанные в тот период, когда Израиль и Иран были тайными союзниками). Иными словами, они выразили надежду, что в один прекрасный день режим подвергнется изменениям. Однако это явно не дотягивает до прямых призывов Вашингтона и Тель-Авива к смене режима в Иране, не говоря уже о действиях, направленных на то, чтобы такую смену инициировать. Это конечно же возвращает нас к действительной «смене режима» в 1953 году, когда Соединенные Штаты и Великобритания организовали военный переворот с целью свергнуть парламентское иранское правительство и установить диктатуру шаха, во времена правления которого Иран вышел в мировые лидеры по нарушению прав человека. Эти преступления известны тем, кто читал доклады «Международной амнистии» и других правозащитных организаций, но о них ничего не знает читатель американской прессы, уделяющей столько внимания нарушениям прав человека в Иране, правда, лишь с 1979 года, когда пал режим шаха. Эти весьма показательные факты тщательно задокументированы в исследовательской работе Мансура Фарханга и Уильяма Дормана[535].
И ничего из всего этого не является отклонением от нормы. Соединенные Штаты, как всем известно, удерживают титул чемпиона мира по смене режимов, да и Израиль в этом отношении ненамного отстает. Самое его разрушительное вторжение – в Ливан в 1982 году – явно преследовало цель смены власти в этой стране, равно как и обеспечение контроля над оккупированными территориями. Названные израильтянами предлоги (другие, конечно) выглядели неубедительно и не выдерживали никакой критики. Это тоже вполне обычно и мало зависит от природы общества – достаточно вспомнить стенания по поводу «безжалостных индейских дикарей» в Декларации независимости или заявленную цель Гитлера защитить Германию от «дикого террора» поляков.
