Ни один серьезный аналитик не считает, что Иран рискнул бы когда-нибудь использовать ядерное оружие, будь оно у него, ведь в этом случае Иран моментально был бы уничтожен. Реальная угроза того, что ядерное оружие попадет в руки джихадистов, существует, только исходит она не от Ирана, где шансы мизерны, а от американского союзника Пакистана, где они очень и очень высоки. Два ведущих пакистанских ученых-ядерщика, Первез Худбхой и Зиа Миан, пишут в журнале Королевского института международных отношений
Другие опасения в отношении иранской угрозы включают его роль как «ведущего мирового пособника терроризма», которую ему приписывают из-за поддержки «Хезболлы» и ХАМАС[537]. Оба движения возникли в ответ на насилие и агрессию, осуществляемые Израилем при поддержке США и безмерно превосходящие все, что приписывается и «Хезболле» и ХАМАС. Что бы о них ни говорили, равно как и о других силах, пользующихся поддержкой Ирана, эта страна вряд ли считается таким уж пособником терроризма не только в мире, но даже в мусульманских странах. Если уж говорить об исламских государствах, то в лидеры среди тех, кто поддерживает исламский террор, со значительным отрывом выходит Саудовская Аравия, которая содействует террору не только посредством прямого финансирования со стороны богатых саудитов, но и миссионерским рвением, с которым она насаждает свою собственную – экстремистскую ваххабистско-салафистскую версию – ислама в коранических школах и мечетях, привлекая на свою сторону имамов и прибегая к другим средствам, которые может себе позволить богатая религиозная диктатура, обладающая огромными запасами нефти. ИГИЛ представляет собой не что иное, как отросток саудовского религиозного экстремизма, и является следствием его усилий по разжиганию пламени джихада.
В возникновении исламского террора ничто не может сравниться с американской террористической войной, которая способствовала распространению этой чумы от небольшого участка вдоль афгано-пакистанской границы, населенной несколькими племенами, до обширных территорий – от Западной Африки до Юго-Восточной Азии. После одного только вторжения в Ирак количество терактов увеличилось в семь раз, значительно превысив показатели, которые предсказывали разведслужбы[538]. Военная кампания с использованием дронов против маргинализованных и угнетаемых племенных сообществ тоже породила жажду мщения, на что указывают многочисленные свидетельства.
Двое упомянутых выше клиентов Ирана, «Хезболла» и ХАМАС, совершили то же самое преступление, одержав по результатам народного голосования победу на выборах – единственно свободных во всем арабском мире. При этом «Хезболла» повинна в еще более страшном злодеянии – это движение вынудило Израиль уйти с территорий на юге Ливана, который он оккупировал в нарушение резолюций Совета Безопасности ООН, одобренных несколько десятилетий назад, и на которых установил незаконный режим террора, отмеченный многочисленными случаями неслыханного насилия, разрушений и убийств.
Еще одно опасение, озвученное постоянным представителем США в ООН Самантой Пауэр, сводится к «нестабильности, градус которой Иран постоянно поднимает угрозой развития своей ядерной программы»[539]. «Соединенные Штаты продолжат внимательно следить за таким его дурным поведением», – заявила она. В этом ее слова перекликаются со сделанным на северной границе Израиля заявлением министра обороны США о том, что «мы и впредь будем помогать Израилю противостоять пагубному влиянию Ирана», поддерживающего «Хезболлу», равно как и о том, что Соединенные Штаты оставляют за собой право применить против Ирана военную силу, если посчитают это уместным»[540].
То, как Иран «повышает градус нестабильности», особенно отчетливо видно по Ираку, где Иран помогает строить за 2,5 миллиарда электростанцию, пытаясь восстановить уровень энергоснабжения, существовавший до американского вторжения[541].
