Они подготавливаются, подтягивают все ремешки на броне, подтачивают клинки. Марк обмазывает меч мертвенной пылью, Шон предпочитает нанести хладную мазь, а Нигель упражняется с рапирой и три раза ударяет посохом о землю.
Сняв огромный засов с двери, парни в шесть рук толкают дверь от себя. Перед ними предстает будто подготовленная заранее арена. В центре среднего размера лужа крови, в ней собраны аккуратной кучкой расчлененные тела. Руки, ноги, головы, кишки раскиданы по всей арене. От лужи расходится пещерная трава по щиколотку. А в центре стоит здоровенный, свирепый, прямоходящий и уже готовый к битве волк. Шерсть цвета ночи, украшенная багрянцем крови. На шее ожерелье из людских черепов. Незначительные порезы на его массивных лапах лишь украшают зверя. Грудь ходит вперед-назад, надувается как кузнечные мехи. Уши остры как бритвенные лезвия, глаза желтые, а с клыков стекает еще свежая кровь, попадая на грудь и живот.
– Волчара? Здоровый какой, – не понимает Марк.
– Покажем ему! – кидается вперед Шон.
Нигель начинает пускать маленькие огненные шары во врага, но тот будто их не замечает. Волк придавливает гору трупов своей ногой до хруста и молниеносно сокращает дистанцию с героями. Правой рукой он хватает Шона и давит его всмятку. Все, что было внутри него, теперь в свободном доступе на поверхности арены. Герои содрогаются, а зверь тем временем упивается первой кровью. Он поднимает остатки Шона над головой и в конвульсиях начинает трястись, будто оккультист. Ожерелье звонко играет черепами, волк издает короткий пронзающий вой.
Герои и не думают сдаваться после увиденного, а наоборот, пытаются максимизировать свою боеспособность. Ловят полную концентрацию на цели. Марк с опаской идет полукругом от зверя, а из-за его спины продолжают лететь маленькие шарообразные сгустки огня от Нигеля. Волку плевать, он тут король посреди своей обители. Откинув ошметки Шона, он подскакивает за два шага к магу. Тот успевает выразить легкое удивление, но больше ничего. Монстр пронзает его когтями, упираясь в стену, затем медленно поднимает тело на уровень своих глаз, смотрит в лицо жертве. Рычит, так тихо, будто это тет-а-тет. Далее поднес его ко рту, откусил голову и прожевал ее, как картофелину. Марка схватил мандраж, дышать становилось физически тяжело. Но сдаваться он не думал, да и не было смысла. Как от такого массивного убежишь? Только сражаться, убить или умереть.
Стряхнув труп с когтей, волк разворачивается и прыгает вплотную к Марку. Размашистый удар правой рукой, Марк перекатывается ему под ноги. Такой же левый удар, снова перекат. Тогда Волк пинает его своим огромным мясистым коленом в грудь. Марк отлетает на полметра к центру арены и задыхаясь лежит неподвижно. Хищник медленно подходит к жертве, клацая зубами, звеня ожерельем и щелкая когтями, он играет. Вот кто в доме хозяин.
– Легкое задание, – задыхается Марк, – зашли и вышли. – В предсмертном хрипе он принимается истерично смеяться и булькает кровью изо рта.
Волк нависает над ним, из его пасти пахнет хуже выгребной ямы, а кровь с клыков заливает лицо Марка. Зверь смотрит в его угасающие глаза. Ставит ему свою громадную лапу на грудь и начинает сдавливать. Дышать становится все труднее, жизнь уходит из него, а страх только сковывает.
Марк уже не может вдохнуть и выдохнуть, волк шипит от ярости. Вдруг слышится могучий протяжный звон. Затем еще один. Гримаса зверя меняется, словно он испугался. На третий звон волк как зачарованный отскакивает прочь от Марка и мчится на противоположную сторону, съеживаясь от страха, прижимается к стене.
– Блядь! – открыл глаза Марк.
Он застал себя за тем, что грудью уперся в борт кровати. А еще он снова опаздывает на работу.
Йаниль уже ушла, сборы впопыхах без завтрака и еды на день. Снова та же дорога до места отбытия, куча работяг, Нигель, бригадир. Такая изматывающая тряска в повозке, только неизвестный лес успокаивал своим видом, все остальное – муть. Рабочие прибыли, снова инструктаж, колокол – и за работу. Марк не взял еду, только воду. Он был сконцентрирован лишь на своих мыслях и работе, с Нигелем разговаривал нехотя и не проявляя интереса.
Когда прозвучал призыв к перерыву, Марк даже не шелохнулся, лишь снял рубаху, вытер пот со лба, повязал ее на голову, защищаясь от возможного солнечного удара, и продолжил работу. Отдыхающий в тени бригадир приметил это. Все озирались, Нигель попытался докричаться до него, но все без толку, заведенный механизм не останавливался.
Он один, в условной тишине, не считая звуков от его кирки. «Отсюда и ноги. Что же он имел в виду? Привести тело в порядок, но с чего начать? И как может голова пойти кругом от уюта? Ну и сон же мне приснился, надо будет не забыть парням рассказать».
Прозвучал один удар в колокол, работники похватали инструменты и продолжили батрачить.
Нигель попробовал поговорить с Марком еще раз.
– Мы вчера с Шоном так классно посидели. – Своей красной мордой он попытался изобразить удовольствие.
– Мм… – все, что ответил Марк.
