– Башка, правда, болит, ты сегодня пойдешь с нами? Мы снова собрались, еще и к девочкам потом заскочим. – Игрался бровями товарищ.
Из его рта пахло фекалиями, тянуло блевать.
– Да, сегодня пойду. – Марк был немногословен.
– Отлично. – Еще пьяный, покачивающийся Нигель побрел выполнять свою работу.
Второй перерыв, вся бригада снова ушла на отдых, кроме Марка. Он лишь попил воды, облился ее остатками, постоял минутку и продолжил. «Тело, значит, да. Начну с приседаний и отжиманий. Иногда можно бегать. А что, если с алкоголем остановиться? Посмотреть, каково это состояние, хотя бы месяц. Да, точно, начну с этого!»
Он будто питал энергией сам себя, от этого колотил как заведенный. Все озирались, да и только. Перерыв окончен, все снова взялись трудиться. Только ближе к концу рабочего дня у Марка начала садиться батарейка, но он все же не выпускал кирку из рук. Для него не было ничего вокруг, только мысли и отточенные годами движения. Третий колокол, конец дня. Все были измотаны и еле брели к повозке за получкой. Сложили инструменты и выстроились в шеренгу.
– Так, так, так. Ну и что это такое, Марк? – медленно шагал к нему бригадир.
– В каком плане? – недоуменно спросил он.
– В плане, что ты работал без перерыва, вообще не ел и не останавливался. Ты таким образом хочешь получить двойное жалование?
– Нет, я всего лишь работал.
В толпе начался гул. Какие-то осуждающие речи и слова. Тогда Марк вышел из шеренги, встал на один уровень с бригадиром, у которого поднялась бровь от удивления, и осмотрел всю толпу.
– У кого-то с этим проблемы? – твердо вопросил он.
Некоторое время молчок, а затем в шеренге продолжился гул и осуждающие возгласы в сторону Марка.
– А чего ты перед бригадиром рисуешься, работаешь не покладая рук, хочешь над нами возвыситься? – произнес самый громкий и смелый.
Марк подошел к нему и, глядя в глаза, не отводя их ни на секунду, сказал:
– Какие у тебя проблемы с тем, что я работал сегодня так, как пожелал?
– Да ты, сопляк, совсем страх потерял! – шагнул к нему навстречу мужичок.
Сам худой, а на животе будто метровая броня.
Марк не раздумывая толкнул его со всей силы в грудь:
– Куда ты вышел!
Тот сильно пошатнулся и по инерции отлетел за шеренгу, едва не упав. Он увидел в глазах Марка бешенство и желание убивать, более никто не рискнул подойти.
– Ну и что ты, обосрался? – пытался раздразнить его уже заведенный Марк.
– Да ну тебя, псих…
Марк осмотрел всю шеренгу, все стихли. Тогда он молча занял свое место в строю. Бригадир не сказал ни слова. В момент очереди расчета Марка он словно по-другому посмотрел на него. Чуть дольше задержал взгляд и дал на пару монет больше. Немного, но мелочи не бывает. Вся рабочая бригада погрузилась по местам и отбыла в Грейден в тишине, что было впервые и очень странно. Нигель не пытался больше поговорить с Марком, а по прибытии они обменялись парой слов.
– Ну ты даешь, – удивлялся Нигель.
– А не хер лезть куда не надо, – твердо отрезал Марк. – Ладно, пошли по домам да вечером в корчме увидимся.
И они разошлись, Нигель снова пошел не в сторону дома, но на этот раз Марку было плевать.
Добираясь до дома, изможденный физически, Марк чувствовал себя расцветшим, свободным морально. Улыбка заполнила его лицо, руки еле поднимались, оно и понятно: «Я даже не позволил конфликту начаться. Ни единой секунды не подумал, отстоял свои границы. Оказывается, если максимально быстро действовать, не остается времени на сомнения. Почему я раньше трусил? Боялся, но чего? Плевать, я все могу! Кажется, я убил себя слабого».
От его головы пошли приятные мурашки по плечам и дальше по всему телу. На лице была искренняя улыбка, а тело не зажато, свободная походка: «Но мне нужно понять, это ведь только начало. Если даже не раньше».
По возвращении в хату жену дома он не застал. Умылся холодной водой, наконец-то сел поесть. Отведал немного овсянки, кусок хлеба, увесистый шмат баранины и запил теплой водой. Затем лег на шконку, уставился в потолок и всецело почувствовал единение с ней. Его расслабляюще вминало, поток мыслей был устремлен на сегодняшний подвиг и в те обрывки странного сна, что удалось запомнить. Время замерло, все было таким неважным и тривиальным. Солнце практически исчезло. Йаниль вернулась домой, благодаря чему Марк вышел из стазиса, легонько встал и подошел к ней.
– Чего так поздно? – обнял ее крепко.
– Да с подружками прогулялись. – Жена, упираясь щекой в его грудь, кряхтела и пыталась снять обувь.
– Устала на работе? – Марк немного отдалился и взглянул ей в глаза.
– Очень, ты поел?
– Да, тебе тоже оставил.
– Хорошо, ты как работал, с такими-то руками?
Марк посмеялся и вспомнил все, что произошло на работе, все ощущения и некоторые мысли, но не рассказал Йаниль об этом.
– Уверенно, как обычно. – Улыбка озаряла его, он ослабил хват объятия.
– Дурак! Что, сегодня снова пойдешь пить?
– Пойду, но не пить, посижу с парнями, – совершенно спокойно и не пытаясь оправдаться, говорил Марк, зная, что веры все равно нет.
– А, точно, я же забыла, что ты не ходишь пить, – без капли злобы говорила жена.
