— Нет, там работал электриком и шофером, потом болты на верфях клепал… Ну и на разных судах плавал.
— О да, нам известно, — быстро задвигал кисточкой Ито, записывая показания. — Перевозили коммунистическую литературу!
— Это вы зря. Хозяин нашего судна судьей там служил. Вроде как вы здесь… Контрабанду вот из Сингапура иногда перевозили. Бывало.
Следователь отложил кисточку, сделал серьезное лицо и наклонился грудью вперед.
Послушайте, — произнес он таинственно. — Офицеры нашего штаба тоже иногда работают боями, парикмахерами, комиссионерами… И мы с вами знаем для какой цели… У вас, конечно, есть сведения о сингапурской военной базе и голландских колониях. Мы щедро заплатим.
Ярцев опять рассмеялся.
— Вы что же… принимаете меня за шпиона?
— Вы хорошо образованы. Такие люди толкаются на низах не без смысла.
— Вот что, уважаемый, — сказал Ярцев. — Если вы станете искать в моих действиях того, что называется смыслом, или ловить меня на противоречиях, ничего из этого не выйдет.
Ито нажал кнопку звонка.
— Что же, у вас будет время подумать, — оскалил он в злобной насмешке зубы, делая вошедшему конвоиру знак отвести заключенного обратно в тюрьму.
— Табаку мало! — сказал мрачно Ярцев.
Следователь снял с рычажков телефонную трубку,
— Моси-моси… Два-четырнадцать… Табак без ограничения!
— То-то! — проворчал Ярцев.
Он повелительно отстранил полицейского, засунул руки в карманы и важно вышел из кабинета, сопровождаемый двумя конвоирами, точно почетной стражей.
После него в кабинет ввели Онэ. Следователь не предложил ему даже сесть.
— Имя?… Профессия? — проговорил Ито сухим властным тоном.
— Рабочий корреспондент… Онэ Тейдзи.
— A-а… Онэ Тейдзи!.. И все-таки носите национальную одежду? Не думал.
Следователь сделал вид, что он несказанно изумлен.
— Да, я японец. Не только по одежде, — спокойно ответил Онэ.
Тогда виконт Ито, взметнув угрожающе костлявым подбородком, раздраженно и гневно крикнул;:
— Японцы не продают страну чужеземцам! Не травят людей, проникнутых великим национальным духом!
Лицо журналиста осталось бесстрастным. Пожав плечом, точно от легкого, но неприятного укола, он сказал строго:
— Если вы называете травлей мои корреспонденции против фашистов, то эти люди делают хуже: они толкают Японию на путь авантюр и войн.
— Не хитрите, — зло усмехнулся следователь. — Вы арестованы не за статьи. Их вообще никто не читает!
Ито поднялся во весь свой маленький рост, приподнял над столом толстую папку бумаг и с грозной торжественностью заявил:
— Вы обвиняетесь в покушении на барона Окуру. Дело серьезное. Спасти вас может только полное раскаяние.
— Мне не в чем раскаиваться, — возразил журналист. — Я не причастен ни к каким покушениям ни прямо, ни через посредников. Мое единственное оружие в борьбе с баронами — печатное слово.
Оба смерили друг друга взглядами. Ито — тщедушный, морщинистый, но еще бодрый и подвижной — смотрел снизу вверх, и, может быть, оттого тусклый блеск его взора казался особенно мрачным.
— А кто, кроме вас и ваших друзей, мог говорить Ацуме, что нация гибнет? — спросил он, многозначительно щурясь. — Старик сознался. Его показания проверены офицером кейсицйо. Яд передали вы. Отрицать бесполезно.
— Яд? — изумленно повторил Онэ. — Старик — провокатор! Я не знаю никакого Ацуму.
Он стоял перед следователем в независимой, чуть утомленной позе, и было как-то без слов очевидно, что этот бледный узколицый японец в дешевеньком кимоно, со строгим взором подвижника вообще никогда не лжет, ибо жизнь для него является трагической и прекрасной борьбой именно с ложью и подлостью враждебного ему класса.
Ито язвительно усмехнулся.
— Аа-а… Хотите опровергнуть факты! — воскликнул он, садясь снова за стол и нажимая кнопку звонка.
Вошел жандарм.
— Ввести Ацуму! — скомандовал следователь.
В кабинет торопливо ввели седого официанта. Он шел, слегка припадая на левую ногу, все еще крепкий как дуб, но с головой понуро опущенной. Ито, слегка постукивая кисточкой для письма по столу, произнес:
— Тебя спрашивает следователь императора. Говори правду, старик. Ты член Кйогикай?[22]
— Я бывший моряк, господин. Работал в отеле кельнером.
— Я спрашиваю: был ли. ты членом Кйогикай?
Ацума выпрямился.
— Нет, господин. Я верю в богов и предков.
— Ты прежде… видел его? — спросил Ито, вытянув кисточку по направлению к журналисту и резко повысив голос.
— Ха!
— Говори ясно.
— Видел, господин.
Онэ с удивлением посмотрел на незнакомого старого человека — на его обветренное морщинистое и все еще мужественное лицо, на его широкую грудь, на его узловатые темные рабочие руки — и с грустной серьезностью сказал:
— У тебя хорошее лицо, старик. Но ты провокатор или обманутый!.. Мы никогда не встречались прежде. Нигде.
— Молчать! — вскипел следователь. — Ведите себя спокойно.
Журналист настойчиво повторил:
— Скажи, старик, где и когда мы встречались?
— Вопросы задаю я. Не мешайте следствию! — крикнул бешено Ито, ударяя ладонью по столику. — Ацума, ты знаешь этого человека по имени?
— Да, господин. Этого человека зовут Онэ Тейдзи. Он большевик и убийца.
— Ты провокатор, старик! — воскликнул Онэ.
