Алина цепляется в меня мертвой хваткой и кажется не отпустит до тех пор, пока я не отвечу на интересующие ее вопросы.
— Какой секс? У меня угроза прерывания на протяжении всей беременности. Сейчас давление шпарит и до родов стоит запрет на сексуальную жизнь. А Даня… он приезжает поздно, уезжает рано и я целыми днями предоставлена самой себе.
Хотя попробуй, объясни это моему организму… Я сейчас похожа на запущенную атомную бомбу, которая может рвануть в любой момент. Да и кто меня захочет такую — толстую, отекшую, с огромным животом и заплывшим телом.
Официально — я бегемотиха. И я могу себя совершенно точно оправдать за то, что никогда не хотела иметь детей. Иногда мне хочется дать заднюю и найти суррогатную мать, которой пересадят в матку нашего ребенка и она спокойно доносит его и благополучно родит. Она, а не я. Потому что это мой страх номер один.
— Ну тебе понятно, что нельзя трахаться, а Данька поди не железный, — язвит Алина.
Хочется огреть ее чем-то тяжелым и закончить допрос, но я воспитываю в себе терпимость к людям, даже таким как подруга, поэтому растягиваю губы в улыбке и спокойно отвечаю.
— Мы с Даней условились, что никто ни с кем не спит, пока не родится ребенок и мне официально не разрешат вступить в интимную связь.
Наша условленность была обговорена еще тогда, когда меня в первый раз увезли на сохранение с кровотечением и ошарашили тем, что в ближайшие месяцы мне строжайше запрещено вести половую жизнь.
Учитывая то, что без секса я не могу продержаться и недели, для меня это было концом света. Я рыдала в одиночной больничной палате частной клиники, куда поместил меня Воронов и не могла смирится с тем, что теперь мое тело мне вовсе не принадлежит и не я диктую правила. Это как-то странно и непривычно. Раньше я эгоистично жила для себя, делала все, что заблагорассудится, а теперь от моих поступков зависит жизнь, которая развивается внутри меня.
Даня утешал, как мог, и чтобы мне не было обидно — он поклялся, что все эти месяцы тоже будет вести монашеский образ жизни.
Я отрываюсь от воспоминаний и делаю глоток теплого чая.
— Ну а Андрей-то чё? Тоже блюдет верность? — не отступает подруга.
— А вот тут не знаю, — равнодушно отвечаю я. — Но мы регулярно созваниваемся и встречаемся. Иногда мне кажется, что он ждет моих родов больше меня самой.
Андрей абсолютно адекватно воспринял известие о том, что я переезжаю жить к отцу своего ребенка. Понял и принял мое решение и поверил, что я делаю это исключительно ради дела. Мечта, а не мужчина. Взрослый, разумный, понимающий…
— Завидую я тебе, подруга… Столько мужиков отхватила. Не то, что мой Ванька, герой-любовник недоделанный.
Следом я выслушиваю очередной рассказ о муже Алины и начинаю периодически зевать от скуки.
В кабинет едва слышно стучит помощница.
— Даниил Владимирович, к Вам пришли. Впустить?
Отрываюсь от рабочего процесса, захлопнув крышку ноутбука и потирая глаза от усталости. Надо сделать перерыв, а еще лучше заставить себя купить очки.
— Иван Мамонтов, — помощница театрально закатывает глаза. — Он мне жуть как надоел в приемной.
— Запускай, Лиля, — усмехаюсь, не понимая, что можно сделать такого, чтобы надоесть спокойной и уравновешенной девушке.
Этот жук наверняка соблазнял новенькую помощницу, которую я принял на работу буквально в прошлом месяце. Молодая, зелёная, вчерашняя студентка, но довольно исполнительная и понимающая. Лиля была воплощением идеала женщины для таких как Мамонтов. Во-первых, она была натуральной блондинкой, во-вторых у нее была красивая стройная фигура и симпатичное личико, и я уверен, что этот он как минимум только что приглашал ее на свидание, умолчав о своем семейном положении.
— Здорова дружище! — Мамонтов появляется на пороге, раскинув руки в стороны и усаживается в кресло напротив меня. — Как жизнь семейная?
Это единственный вопрос, который тревожит Ивана с тех пор как мы начали жить с Федотовой под одной крышей. Хотя, это она пока Федотова. Буквально на днях я хочу расписаться с моей дорогой подругой и дать ей и ребёнку которого она вынашивает свою фамилию — Воронов. Все формальности с моим прошлым улажены — осталось дело за малым — затащить Федотову в камеру пыток (читай — ЗАГС).
А Мамонтов все ждет подвоха и того момента, когда я начну жаловаться ему на свою несчастную жизнь женатого человека.
— Все хорошо, Иван. Ты поржать ко мне пришел или по делу?
Ванька берет с рабочего стола подставку для ручек привезенную из Германии и делает вид, что внимательно изучает ее.
— Мне нужна твоя помощь.
— Кто бы сомневался, — откидываюсь на спинку кожаного кресла и готовлюсь внимательно слушать товарища.
Ваня послабляет черный тонкий галстук на своей шее, проводит пятерней по волосам и расплывается в улыбке.
— У меня очень и очень выигрышное дельце. От тебя требуется всего лишь предоставить транспорт. Если дело выгорит — получишь прибыль наравне со мной.
— Берешь меня в бизнес-партнеры? — усмехаюсь я.
— А то!
