Я отключаюсь, бросаю телефон в сумочку и с гордо поднятой головой выхожу в зал. Андрей к этому времени сосредоточено копошится в телефоне, но завидев меня на горизонте, бросает его в сторону и лучезарно улыбается. И эта его улыбка, словно волшебная, моментально стирает из памяти всё плохое из сказанных им слов.
Андрей чётко мой типаж мужчины — всегда теряла голову от обаятельных голубоглазых блондинов с пухлыми губами. Невозмутимо сажусь за столик, и следующая часть вечера проходит в легкой непринужденной обстановке. Разговоры о работе, бизнесе и сложностях. Андрей умело шутит, невзначай касается меня ладонью, и я начинаю плавится под его чарами как мороженое на солнышке. Не понимаю, как в нем может помещаться две разные личности — одна из которых убивает меня парой слов, другая — вызывает восхищение.
Когда ставлю свою машину в гараж, непроизвольно поднимаю взгляд туда, где находится комната Крис. Оттуда идет небольшое сияние в виде ночника. Осторожно захожу в дом, на цыпочках поднимаюсь на второй этаж и едва слышно открываю комнату, нос к носу сталкиваясь с Вороновым.
— О, ты так быстро.
— Захотелось домой, — признаюсь я.
— Кристину искупал, подгузник сменил, а на кормление она должна проснуться… — он переводит взгляд на наручные часы. — Прямо сейчас.
Точно по времени раздается громкий плач моей дочки и Воронов щелкает меня по кончику носа пальцем.
— Пост сдал.
— Пост принял, — улыбаюсь в ответ. — Только ты далеко не убегай, мне нужно с тобой очень серьезно поговорить.
Федотова возвращается домой счастливая и окрыленная. Настолько, что аж зубы сводит. Берет проснувшуюся малышку на руки и нежно целует Крис в макушку. Дочка начинает капризничать, потому что проголодалась и Диана охотно оголяет грудь, начиная кормить дочку прямо при мне.
Плотно закрываю дверь комнаты и бреду по коридору в свою обитель. Как только Федотовой дадут добро на секс, пусть валит к своему сладкому и приторному блондину. А я, пожалуй, познакомлюсь с девочкой по имени Катя поближе.
Принимаю ледяной душ, чтобы успокоить свою неуемную сексуальную фантазию. Даже когда я служил в армии, у меня не было такого строгого сухпайка, как сейчас. Сбегали в самоволку, знакомились с местными щедрыми барышнями и снимали напряжение.
Сейчас же самый длительный и мучительный период воздержания — больше чем полгода я не касался женского тела даже пальцем. Когда Диана рожала не в счет.
Сильный напор ледяной воды со всей силы бьет по телу, оставляя красные следы. Так лучше, так отрезвляет.
Обматываю полотенцем бедра и выхожу из душа. Удивляюсь, когда вижу Диану, сидящую на моей постели все в том же откровенном платье. Сидит на краешке, сложив руки на коленках — примерная девочка. В комнате царит полумрак, но даже при плохом освещении первое, что бросается мне в глаза — её грудь. Кажется, я поторопился с душем.
Ее глаза хаотично скользят по моей фигуре и убегают вниз, к тому месту, где намотано полотенце. Я вижу тень смущения на её лице, но взгляд она не отводит.
— Крис уже уснула, — зачем-то отчитывается Федотова и пожимает плечами. — О таком ребенке как она можно только мечтать. Спокойная милая девочка, которая редко плачет и много спит.
— Воронёнок — идеальная кроха, — подтверждаю я. — Ты что-то хотела, Диана?
Не то, чтобы я выгоняю её, просто… чёрт, эта ее вздымающаяся грудь не дает мне покоя.
— Да, я хотела поговорить. Прости, что тревожу тебя, но ты мой друг и кроме тебя у меня никого больше нет, Воронов. Настолько близкого и родного человека.
— Ну-ну, весь во внимании, — складываю руки на груди.
— У меня есть к тебе важное дело. Для меня важное…
Диана медленно поднимается с постели, расстегивает боковую молнию на платье и приспускает вниз бретели. Платье моментально падает на пол, и Диана остается стоять передо мной в одном нижнем белье. Это еще что за…?
Не совсем понимаю, что значит ее обнажение, но кровь тут же отливает вниз и член принимает боевую готовность.
Фигура Дианы похожа на песочные часы — объемная «тройка», тонкая талия и красивые плавные бедра. На груди полупрозрачный лиф, чуть ниже — симпатичные стринги с высокой посадкой. Так и хочется оттянуть их немного в сторону, чтобы увидеть нечто большее.
Словно по заказу, Диана приспускает трусики вниз. У меня перехватывает дыхание, я подхожу чуть ближе и хочу коснуться рукой её тела, наплевав на запреты и договоренности. Я просто блядь невероятно хочу свою жену.
— Посмотри, пожалуйста, у меня слишком уродливый шрам? — произносит Диана.
— Что прости?
— Шов слишком уродливый? Наверное, любого мужчину оттолкнет, как думаешь? — меня словно окатили ведром ледяной воды в этот момент.
Я ничего не думаю — просто беру Федотову под руку и веду на выход из своей комнаты. Внутри меня все распирает от злости и ненависти, растекается по венам, проникая в колотящееся сердце. Нет, я не зол, я просто в бешенстве, разве только не брызжу пеной. И прости, Диана, но я больше не контролирую свои действия.
Выставляю подругу за двери и захлопываю перед ней дверь.
— Доброй ночи, Федотова.
