— Неужели ты думаешь, что я приехала без предупреждения? — она склоняет голову набок, словно отчитывает годовалого ребенка, а не меня — взрослую тётку. — Даня в курсе случившегося и он сам предложил мне временно пожить у вас в доме. Отличный у меня зять, Диана. Ты не прогадала, выбрав его… Представляешь, Воронов сказал, что оплатит все убытки, и лично наймет рабочих в мою квартиру!
Нещадно матерюсь про себя, проклиная Даню. Если мы «семья», то почему в таком случае мой супруг не посоветовался со мной, прежде чем впускать в наш дом мою мать? Да он просто не знает её — какой она может быть несносной и надоедливой. Это будет дурдом, где самым главным психически больным человеком буду я!
Достаю мобильный телефон и только сейчас замечаю несколько пропущенный звонков и сообщений от Дани с предупреждением о приезде мамы. Что же, он подстраховался не зря.
— Проходи в дом, — выдавливаю из себя слова и пропускаю маму в наше семейное гнездышко.
Мама заходит внутрь и своим цепким взором осматривает весь первый этаж, довольно причмокивая губами. Кажется, дом Воронова ей приглянулся, что уже не есть хорошо.
Важно теперь как можно скорее ликвидировать последствия катастрофы в ее квартире и сделать так, чтобы в кратчайшие сроки родительница вернулась в собственную обитель, не доведя меня до крайней степени сумасшествия.
Мама моет руки и подходит к переноске с младенцем. Под мой тревожный взгляд протягивает руки к внучке и осторожно достает малышку.
— Она еще головку не держит, — отвечаю с ноткой ревности, потому что обычно Крис довольно бурно реагирует на незнакомцев и заходится в истошном плаче.
Но сейчас Воронёнок просто молчит и внимательно рассматривает родственницу. Вот предательница!
— А кто это у нас такой халёсенький! Клистинка, да? Масюсенькая миленькая девочка, — мама намеренно начинает коверкать слова, и я завожусь буквально с первой секунды.
— Прекрати разговаривать с ребенком, словно ты умалишенная, — пока отчитываю маму, малышка Крис начинает мило улыбаться и все мои доводы рассыпаются в пух и прах.
Странно, но кажется, моему ребенку нравятся эти дурацкие уменьшительно-ласкательные словечки…
Мама понятливо кивает и слушается меня.
Господи, я бежала от её гиперопеки еще десять лет назад. Кажется, что целая вечность прошла. С помощью психолога избавлялась от привитых комплексов, хотела закрыться от ее контроля и претензий навсегда, но она догнала и вновь атаковала, теперь уже не только меня, но и мою дочь.
Отхожу в сторону, но все еще присматриваю за ними с Крис. Все-таки я не готова пока к няням и бабушкам — моё сердце не на месте. Спешно набираю номер Дани и говорю почти шепотом.
— Слушаю, дорогая, — Воронов бодр и находится в хорошем расположении духа в отличии от меня.
— Дорогая сейчас в бешенстве, — рычу в трубку. — Почему ты все решил самостоятельно, Воронов? Какого… лешего позволил моей матери жить с нами?
Тяжелый вздох на другом конце провода и всё тот же спокойный голос по полочкам раскладывает мне вещи, о которых я задумываюсь всерьез.
— Послушай, Ди. Мои родители умерли давно, и я могу только мечтать о том, чтобы они понянчили нашу дочь. Чтобы приехали погостить и подарили свою нерастраченную любовь моему ребенку. Твоя мать — бабушка. Обычная, адекватная, любящая и я считаю нормальным, что она поживет у нас и некоторое время понаблюдает за тем, как растет её внучка. Посмотри на неё, Федотова. Она несчастная одинокая женщина… и ты подумай, может, стоит дать ей еще один шанс?
Я перевожу свой взгляд на мать и с тоской смотрю, как она отлипнуть не может от Кристины. Носит её «самолетиком», нежно касается кончиком носа нежной щечки и вдыхает, точно как и я, сладкий младенческий запах.
— Ладно, я переживу как-нибудь эти дни, — соглашаюсь после минуты раздумий. — Только ты приезжай пораньше, ладно? Я не могу долго оставаться с ней один на один…
— Эм… Ты, наверное, забыла, но у меня сегодня встреча. Свидание, — напоминает Воронов всё тем же довольным голосом, что и утром.
Чувствую, как пар валит из ушей от кипящей внутри меня ревности.
— Ты можешь отказаться? Перенести?
— Прости, но нет, — смеется Даня. — И да, мне очень льстит твоя ревность к Кате.
— Это не р-р-ревность… — заикаюсь от возмущения.
— Удачи, Федотова. Если что — я всегда на связи.
Он спешно отключается, оставляя меня стоять у окна с прижатой к уху телефонной трубкой.
Рабочий день в офисе подходит к концу. Я закрываю кабинет, прошу помощницу проконтролировать всё вместо меня и выхожу на улицу. Сегодня жарко, душно и кажется, с минуты на минуту пойдет ливень. Снимаю с себя пиджак, закатываю рукава на рубашке и откидываю на заднее сиденье надоевший галстук, превращаясь из офисного сотрудника в нормального уставшего мужчину.
