– Никого я не обвиняю, – перебил ее Мик. – Она собиралась навестить меня, а теперь даже не отвечает на звонки! Почему, Кез?
– Не надо меня так называть!
– Прости. – Мик вымучил виноватую улыбку.
– Слушай… – Она тяжело, явно безо всякого притворства, вздохнула. – Шерил пока не готова тебя видеть. Понимаешь? Уходи.
Керри медленно закрывала дверь, а Мик не сводил с нее взгляда: изучал зеленые глаза, губы, вылепленные в форме сердечка, вдыхал запах ее волос, – уже не чувствуя ни малейших признаков желания. Он ушел из дому в чем был, не унес с собой ничего, кроме пары не самых приятных привычек, – оставил ей все, и теперь не хотел иметь с женой ничего общего, кроме ребенка, которого оба любили больше жизни.
– Когда же, Керри?
– Как только она будет готова. Не раньше, – отрезала жена и попыталась захлопнуть дверь.
– Нет, подожди! Ведь она и моя дочь! – Мик отступил на шаг. – Если я здесь не живу, это еще не значит… Или ты считаешь, что ей не нужен отец?
Керри снова вышла на порог и встала, печально рассматривая Мика.
– Да, вот об этом нам как раз нужно поговорить.
– Прямо здесь? – Он заглянул в дом.
– Почему бы и нет.
– Хорошо. – Мик подождал, пока жена соберется с мыслями.
Она стояла, сложив руки на груди, словно прижимала к себе ребенка.
– У меня появился мужчина…
Мик машинально посчитал про себя до восьми, на счете «восемь» открыл глаза и выдохнул.
– И кто он?
– Какая разница? Но он хочет, чтобы мы…
– Он хочет?
– Мы. Мы хотим пожениться.
Если Мик и сохранял еще какие-то надежды, то теперь они улетучились окончательно.
– Ну что ж, молодец. – Мик слышал словно издалека, как она спрашивает его, согласен ли он на развод, признает ли себя виновным в распаде семьи… В голове бушевал вихрь, и Мик вынужден был присесть. Мимо с ревом пролетали автобусы.
Кто-то легко коснулся его плеча.
– У тебя все нормально?
Он сморгнул слезы, и Керри убрала руку.
– Он хочет стать частью нашей жизни. Хочет гораздо больше, чем ты.
– Что за хрень… – Его лицо окаменело. – Мне надо ее увидеть. Пусть Шерил приедет.
Жена поджала губы и покачала головой.
– Керри! – крикнул он в закрывшуюся дверь.
Мик нетвердой походкой добрался до остановки автобуса, сошел около паба, который хорошо знал, и шагнул в прокуренное тепло темного зала. Прошел пару метров и заколебался. Из-за спины донесся нетерпеливый голос охваченного жаждой посетителя: «Решайся уже, черт возьми!» Мик развернулся и вышел на Сент-Джонс-роуд.
В окне убогой трехэтажной ночлежки висела табличка «Сдаются номера». Мик не успел опомниться, как оказался в одной из комнат. Места было только-только, чтобы протиснуться между столиком и кроватью. Он захлопнул окно, бросил в рот две таблетки мандракса, выключил свет и обрушился на взвизгнувшую пружинами койку. Снизу грохотал музыкальный автомат. Полы, застеленные ковром цвета блевотины, почти не заглушали музыку, но Мик был этому даже рад. Уткнувшись в подушку, он зарыдал, как большой ребенок. И все еще всхлипывал, когда мягкий туман накрыл его с головой.
Хэл проводил с собаками Мика уже второй вечер. Было начало девятого; они шли по тихим улицам окраины. Овчарки бежали по обе стороны от Хэла. Он держал по поводку в каждой руке и был чрезвычайно собой горд.
Две огромные собаки смотрели на Хэла так, словно именно от него зависела их жизнь. С одной стороны обочина заросла густым кустарником, с другой путь освещал единственный подслеповатый уличный фонарь. Вилли вдруг остановился и уставился в темноту. Шерсть на его загривке поднялась дыбом.
– Ну же, пойдем, Вилли! – Хэл дернул за поводок, но пес не отреагировал – лишь уперся лапами в землю и яростно завыл. Кэти тоже встрепенулась, поддержала сына, повернулась носом в сторону темных кустов.
– Пойдем! – натянул поводок Хэл, но собаки пронзительно залаяли, заскулили – точно женщина заплакала.
У Хэла бешено заколотилось сердце; очевидно, отсюда нужно немедленно уходить.
– Вилли, Кэти! Прекратите!
Хэл силком волок собак по улице, а они все упирались и лаяли на кого-то – или на что-то – по ту сторону дороги. До ближайшего освещенного дома оставалось не меньше сотни ярдов. Но не стучаться же в чужие двери! После того вечера у домика Риксонов подобного желания не возникало. Главное – выбраться на освещенный участок дороги. Руки уже сводило от неимоверных усилий.
– Кто здесь? – выкрикнул в темноту Хэл. Его голос дрогнул, сорвался на жалкий писк. – Выходи, или спущу собак!
Тот, кто прятался в кустах, должен видеть, какие огромные собаки-убийцы охраняют Хэла, должен видеть, что Хэл едва их удерживает.
– Они порвут тебе глотку, если я их отпущу!
Что-то резко стукнуло его ниже колена, точно оса ужалила. Хэл упал на землю, и как раз в этот миг на дорогу вывернула машина, так что он едва успел перекатиться на грунтовую обочину, увлекая за собой собак.
Вилли вырвал поводок из рук и бросился к подъезжающему автомобилю.
– Вилли!
