Машина вильнула. Раздался глухой чавкающий удар, и пес, отлетев на обочину дороги, словно мешок с тряпьем, заскулил и свернулся в клубок, молотя лапами по воздуху. Кэти обеспокоенно зарычала. Намотав ее поводок на руку, Хэл кинулся к сбитой собаке. В голове крутилась единственная мысль: «Что я скажу Мику?..»
Вилли лежал неподвижно, вытянув заднюю лапу под неестественным углом. В свете фонаря Хэл рассмотрел, что из бедра вырван кусок шерсти и из поврежденного места сочится кровь.
– Вилли, прости, прости! Мне так жаль…
Кэти прижалась к раненому сыну, вылизывая ему морду.
Дверца машины распахнулась, наружу выбрался мужчина в мятом костюме и заорал:
– Чертова собака прыгнула прямо под колеса! На поводке надо было держать, слышишь, тупица?
– Он… Вы не должны были ехать так быстро! – на адреналине выпалил Хэл. – Смотрите, вы убили его, убили!
Мужчина мрачно зыркнул на Хэла, склонился над собакой и поднял одну из лап. Вилли тяжело дышал, безвольно свесив длинный язык.
– Не умирает твоя собака. Лапа сломана, он сейчас в шоке. Но если помощь не оказать – точно умрет.
– Что мне делать? Мне поручили присмотреть за ним… – Хэл, не помня себя от стыда, схватился за голову.
– Что делать… – Мужчина задумчиво поскреб подбородок. – Помоги затащить его на заднее сиденье. Отвезу вас к ветеринару.
– Лечебница сейчас закрыта!
– Мне откроют, сынок. Я личный банкир этого ветеринара.
От банкира так и разило пивом. Он сорвал с себя плащ, застелил заднее сиденье своего новенького сверкающего «ровера», потом бесцеремонно поднял Вилли, уложил на подстилку и велел Хэлу со второй собакой забираться в машину.
Банкир ехал с такой скоростью, что дома на улице сливались в сплошную полосу. Кэти положила голову на бедро Хэлу, не отводя взгляда от Вилли. Полицейский участок они объехали стороной и наконец припарковались у большого деревянного коттеджа, в котором горел свет.
– Жди здесь. – Банкир вылез из машины и направился к входной двери.
Хэл, воспользовавшись моментом, ощупал свою ногу. Поврежденное место пульсировало, но крови не было. Наверное, опять шарик от подшипника. Или грузило. Снова рогатка Кева?
– Давай занесем его внутрь. – Банкир открыл дверцу и с неприкрытым отвращением глянул на овчарку. – Я возьму его, а ты бери вторую собаку. – Он сгреб Вилли в охапку и занес в дом ветеринара.
Врач, толстый лысый мужчина, угрюмо махнул рукой в сторону операционной, располагавшейся рядом со входом.
– Кладите его на стол, – пробурчал он, стирая с усов заварной крем.
Банкир положил Вилли на столик для осмотра.
– Ты как, Сесил? – Банкир глянул на часы.
– Все хорошо. Ты мне больше не нужен, Фрэнк, – ответил ветеринар.
Хэл тем временем прошел в дом вместе с Кэти. Банкир мгновенно испарился, а Сесил покачал головой и начал осматривать Вилли. Пес лежал без движения, только быстро и мелко дышал.
– Неприятный перелом…
– Он поправится? – спросил Хэл.
– Со временем. А платить кто будет? – Ветеринар смерил Хэла вопросительным взглядом.
– А разве он не заплатит? – Хэл кивнул на дверь. – Он же виноват.
– Фрэнк – банкир. Прижимистый засранец. – Ветеринар слегка смягчился. – Знаешь, я могу усыпить твою собаку. Бесплатно.
– Нет! Его нужно спасти!
Ветеринар одобрительно глянул на Хэла.
– Если будем лечить перелом – это будет стоить денег.
– У меня есть доллар. – Хэл вытащил из кармана банкноту.
– Доллар… Здорово! Это все, чем ты располагаешь?
Хэл закусил губу.
– Через пару дней у меня будет еще два, а может, даже три.
– Ладно уж, Рокфеллер, – проворчал ветеринар. – Оставляй своего пса. Придешь послезавтра. Принесешь три доллара – и забирай его.
– Почти девять! – ругалась мама. – Боже, был бы дома отец…
– Но его ведь нет. – Хэл объяснил маме, что произошло. Он стоял в кухне у Мика, говорил по его телефону.
Мама злилась – констебль Гудноу втянул их в неприятности. Слишком большая ответственность, говорила она: разве может ребенок присматривать за двумя огромными полудикими собаками… Хэл возражал, рассказывал, какие смирные у Мика овчарки, настаивал, что он вовсе не ребенок. Мама приказала ему немедленно возвращаться домой – к ним на ужин заглянул Дуг.
Хэл успокоил Кэти, запер на ночь в доме и запрыгнул на велосипед. Через десять минут он уже входил в столовую – усталый, измученный и голодный.
За ужином Дуг гораздо больше внимания уделял маме, чем ребятам. Мама и Дуг, склонившись над раковиной, весело болтали, и Хэл почувствовал легкую ревность, но тут же встряхнулся. Хорошо, что посуду мыть не заставили и есть возможность перейти к третьей стадии своего плана.
Едва Эван уснул, как Хэл при свете карманного фонарика занялся своим вооружением. Он убрал кухонным ножом резиновые наконечники и заострил кончики стрел, потом отшлифовал их похищенной у мамы пилкой для ногтей. Стрелы должны быть достаточно острыми, чтобы глубоко впиться в тело Свистуна. Хэл строгал, шлифовал и прислушивался к разговору в гостиной, словно к отрывкам воскресной радиопрограммы.
