Пока же все было не очень хорошо. Дети смотрели, как их папу ведут к полицейской машине. Хэл кинулся вдогонку, увидел, как отец повернулся к нескольким любопытствующим соседям, точно хотел попросить их не расходиться. Тем не менее многие уже отправились по домам.
Джон Хэмфрис забрался на заднее сиденье, рядом с констеблем Блаем. Мик сел за руль и завел двигатель. Пе́трович залез во вторую машину.
– Папочка… – прошептал Хэл, глядя, как исчезают во тьме красные хвостовые огни двух машин. Слово оставило на губах горький привкус – детское обращение, которое он давно перерос, которое теперь ничего не значило.
В глазах отца читалось, что тот во всем винит сына, и Хэла это здорово задело. Будто он виноват, что папа подстрелил Дуга! Это было несправедливо, и Хэл возненавидел отца за то, что тот возлагал вину на него.
Он не сразу заметил одинокую фигуру на другой стороне опустевшей улицы и, лишь услышав шаркающие шаги, присмотрелся.
– Что вы тут высматриваете? – окликнул Хэл.
Человек медленно повернулся лицом, и знакомый глухой голос ответил:
– Не вешай нос, приятель!
Человек кашлянул – нет, усмехнулся – и неторопливо пошел вниз по улице.
Это был Тедди Курио, странный рыжий сынок папиного надутого босса и его ужасной жены. Рыхлая фигура удалялась неловкой походкой, нелепо, точно больная горилла, переставляя широко расставленные ноги. Хэл углядел какой-то предмет, высовывающийся из заднего кармана Тедди, и поспешил за ним. В конце участка миссис Соседний Дом Хэл остановился.
Когда Тедди шагнул в лужицу света от уличного фонаря, он будто почувствовал, что Хэл за ним следит, и прикрыл спину рукой, но зацепился большим пальцем за одежду, и предмет, скрывавшийся в кармане, почти полностью вылез наружу. Это была рогатка.
Хэл сидел в гостиной, приобняв брата за плечо, и раздумывал – то ли прижать к себе Эвана покрепче, то ли прикрикнуть на него, чтобы перестал ныть. Решил обнять и тут же пожалел: Эван в голос разревелся. Семья рушилась на глазах. Рушился целый город. Спасибо папе и Свистуну – Тедди Курио. Теперь Хэл все знал. Вот только что он мог предпринять?
С одной стороны, хотелось залезть под простыни и проспать пару дней, с другой – Хэл еще не забыл о своем плане. Он вылез из объятий Эвана и постучал в дверь материнской спальни. Мама не ответила, тогда Хэл перешагнул через порог и увидел, что она сидит на краешке кровати, слепо глядя в окно на свое застывшее отражение.
– Мама… Ты как?
– Плохо. А ты?
– С ним все будет в порядке, – выжал улыбку Хэл.
– С твоим папой?
– С Дугом. Доктора его вылечат. Он поправится, мама.
– Посмотрим, – криво улыбнулась она.
– Я знаю, кто он.
– Ты о ком?
– О Свистуне.
– О господи, Хэл…
У мамы был такой измученный голос, что Хэлу на секунду захотелось обнять и ее. Вот только обниматься он сейчас был не в настроении.
– Я только что видел его на той стороне улицы. Он подглядывал в наши окна. У него из кармана торчала рогатка.
Мама растерянно подняла голову.
– Ну, рогатка, из каких стреляют мальчишки. Это точно он.
– Вчера это точно был Кев Риксон, – покачала головой мама.
– Насчет Кева я ошибался. А этого человека мы тоже знаем. Свистун – это…
– Только не говори, что это твой отец!
– Я никогда на папу и не думал, – запротестовал Хэл, хотя на самом деле как раз папу и подозревал. Еще сегодня вечером он был чуть ли не уверен в этом. Но теперь… Теперь Хэл знал. Знал наверняка. – Я видел его всего пять минут назад: он стоял через дорогу и наблюдал, как забирали папу…
– Хэл, прекрати, прошу тебя! – Мама сморщилась, словно ей было больно, но тут же поняла, что напугала сына, и шепнула: – Эван еще не спит. Давай поговорим утром. Уже за полночь. Ложитесь-ка спать, оба.
Хэл велел Эвану идти в кровать, и тот, как ни странно, без всяких споров послушался. Хэл начал было раздеваться – и понял, что терпения дождаться утра у него не хватит. Он подошел к телефонному столику, уставился на маленький голубой листок с номером Мика Гудноу, глянул на телефон, обернулся к маминой комнате. Представил, как рассердится мама, стоит ему пробормотать хоть пару слов в трубку, и отклеил листок от стены. Он залез под кровать, вытащил арбалет, завернутый в наволочку, и достал из банки с деньгами на мелкие расходы шесть пенсов.
После этого Хэл пробрался в гараж, зарядил арбалет. Задумался, как поедет с ним на велосипеде, и решил, что ехать будет целую вечность. Понадобится ли арбалет вообще? Нет, вряд ли. В конце концов Хэл приподнял чехол, прикрывавший «студебекер», и сунул свое оружие под машину.
Через пять минут он в кромешной тьме уже проезжал мимо «Бэтсманс армс». На улице мерцал единственный огонек, тусклым зеленым маячком светивший в телефонной будке.
Хэл вставил монетку в лоток, нажал кнопку «А», набрал номер с голубой бумажки. Его рука замерла у кнопки «В». В ухе зазвучали гудки, но трубку никто не снимал. Наверное, Мик все еще в участке. Черт, какой же там номер?
