– Нет. Ногу мы будем лечить в ближайшем будущем. А сейчас он находится в наркологической клинике. Мой брат наркоман, – я тряхнула головой и поправилась: – Был наркоманом.
Я не моргая смотрела на него и ждала его реакции. Он прожевал кусок мяса и серьезно так спросил:
– В какой клинике он лечится?
Я сказала ему название и адрес, и он с видом знатока кивнул.
– Я знаю эту клинику. Мой друг там лечился. Тоже от наркозависимости.
– Правда? – оживилась я. – Давно? Как результат?
– Еще года три назад. Очень эффективно. Он окончательно завязал с наркотиками, женился, и сейчас у него растет маленькая дочка.
– Здорово! – сказала я, а у самой проступили слезы, будто я знала его друга и порадовалась его излечению от неизлечимого недуга.
Но слова Артема действительно порадовали меня. Разве не являются они лучшим доказательством того, что лечение действует?
– Дорого? – спросил Артем.
– Да. Но результат того стоит.
– Конечно. Ты взяла деньги у шефа?
– Да, только он не знает, для чего.
– Почему?
– Что – почему? – не поняла я.
– Почему ты не сказала ему правду. Думаешь, он бы не помог?
– Думаю, нет. Он считает, что бывших алкоголиков, наркоманов и зэков не бывает.
– Тогда на что он дал тебе деньги?
Артем отрезал ножом кусочек мяса и замер с ним, ожидая моего ответа.
– На ремонт в квартире. Нас затопило, и нужно было все менять.
– А как тогда сам ремонт, если деньги пошли на лечение?
– Немного денег осталось. Я его сделала.
– Сама? – удивился Шведов.
– По большому счету, да. Только полы мне помогли.
На несколько секунд мы замолчали, поглощая мясо, которое получилось очень мягким и сочным, и прямо таяло во рту.
– Так ты с ним из-за этого? – Мне показалось, этот вопрос дался Артему нелегко.
– Да, Артем. Осуждаешь?
– Нет. Как я могу?
– Ты поможешь мне?
– Выбрать одежду? Конечно.
– Спасибо. Может тогда завтра? Роман Викторович на выходных никогда не приезжает, и мое отсутствие не будет обнаружено.
– А ты точно себя нормально чувствуешь?
– Да, в понедельник мне на прием к врачу, думаю, меня выпишут.
– Это хорошо. Роман Викторович с нетерпением ждет твоего возвращения.
– Это он сказал? – уточнила я.
– Да.
– Наверняка он имел в виду, что кто-то должен разгрести всю ту кучу бумаг, с которой не справилась Кудрявцева.
– Думаю, не только поэтому.
– Ты как всегда заступаешься за него, – усмехнулась я. – Мне кажется, даже Олег Валентинович так не радеет за него, как ты.
– Олег Валентинович, это другое. Это друг детства.
– Ты что-то знаешь об этом? Об их детстве. Как они сдружились? Мне кажется они такие разные.
– Они вместе были в детском доме.
– Что?! – удивилась я. – Роман Викторович был в детском доме?
Артем замолчал, и я подумала, он размышлял над тем, может ли раскрывать чужие секреты. И поняла его сомнения.
– Прости, Артем. Я не должна тебя спрашивать. Это немножко некрасиво. Если не хочешь – не отвечай, я пойму.
– Да в общем-то об этом все знают.
– Я всегда стояла особняком от остальных в компании, и как-то эта информация до меня не дошла. Обычно посплетничать приходят со свежими новостями.
Я больше не задавала вопросов, хотя их образовалась целая вереница, и ждала, что, если какие-то сведения о Храмцове являются общедоступными, Артем сам о них расскажет.
– Он остался сиротой в шесть лет, – поделился Шведов. – Его мама умерла от рака совсем молодой, а отца он никогда не видел. Были какие-то родственники, но они не захотели его взять на воспитание, и так он оказался в детском доме.
– Это ужасно. Как же так?
– Так бывает.
– Да, – печально сказала я. – А ведь нас с Жераром ждала такая же участь, если бы не бабушка.
– Вам повезло. Но как видишь, судьба его не сломила.
– Удивительно, – протянула я. – Он вырос в детском доме и достиг таких высот… Я думала, так бывает только в кино.
– Теперь ты переменила о нем свое мнение?
Я улыбнулась. А потом меня осенила догадка, и я поспешила поделиться ею с Артемом:
– Он поэтому помогает тебе с мамой? Потому что сам когда-то потерял свою?
– Да. Когда он узнал от меня о болезни моей мамы и выразил желание помочь, я был удивлен его щедростью и не понимал, откуда это рвение. На что он мне сказал, что всё бы отдал, чтобы кто-то давным-давно спас его мать или хотя бы продлил ее жизнь, и он бы прожил с ней дольше. И лучше ее запомнил. Я, конечно, не маленький мальчик и твердо стою на ногах, но даже в двадцать пять лет тяжело терять близкого человека.
– Разумеется, Артем, – я протянула руку к нему и пожала его запястье. – Спасибо, что рассказал.
– Всегда пожалуйста, – и он как-то странно покосился на мою руку, отчего мне сразу захотелось ее убрать. – Спасибо за обед. Но думаю, мне пора. Завтра заеду… в десять? В одиннадцать?
– Давай в десять.
– Хорошо. Тогда до завтра.
Мы ходили с Артемом в торговом центре уже больше часа, и за это время купили Жерару несколько футболок, джинсов, а также пару свитеров и теплую зимнюю куртку. Обувь без брата я не решилась брать, оставив это до его выписки, и в целом наш выход с Артемом можно было считать успешным, если бы не одно «но».
