В торговом центре было несколько выходов, и после последней покупки нам предстояло пройти через всю торговую площадь, чтобы оказаться в том месте, где мы оставили машину. Нагруженные пакетами мы отправились в путь, огибая других посетителей центра, многие из который приходили сюда просто «потусить», не имея намерения сделать какие-либо покупки. На центральной аллее началось какое-то мероприятие, и поток людей в этом месте оказался особенно плотным.
И вдруг среди серого однообразия курток перед нами возникла фигура в длинном красном пальто на высоких каблуках. Она широко нам улыбнулась, а в ее глазах отобразилось изумление, сравнимое в тем, когда делают невероятное открытие.
– Лера! Артем! Какая встреча! Вы как тут?
– Привет, Вероника, – первым отреагировал на ее возгласы Артем.
Да, перед нами стояла Белобородова собственной персоной. Красивая, одного со мною роста, но при фигуре и формах, какие в отдельных местах мне можно достичь лишь усиленными тренировками в спортзале.
Я так растерялась, что позабыла все слова, и наверняка глупо выглядела, хлопая от волнения ресницами.
– Да вот решили мне одежду прикупить, – указывая на пакеты, которые были в основном из мужских магазинов, продолжил Артем.
– О, как мило! Так вы все-таки вместе? А то всякие слухи ходят, а никто им подтверждения не может получить, – и она еще пуще засветилась своей белозубой улыбкой.
– Да, не хотели никому говорить… – согласился Артем и, держа в руке пакет, обхватил меня за талию и прижал к себе.
Я как в замедленном кино посмотрела на его руку, потом на него, и натягивая на себя искусственную улыбку, обратила взгляд на Белобородову.
– Может, – сказала Вероника, – посидим в кафе, если мы тут так удачно встретились
– Нет, спасибо, – наконец заговорила я. – Мы торопимся.
– Да, нам еще надо Леру одеть, и вечером едем к маме.
Не знаю, кто из нас был удивлен словами Артема больше – я или Белобородова, но эта дурацкая сцена стала меня сильно беспокоить. Как на нее отреагирует Роман Викторович? Ведь наверняка все, что сейчас происходит, дойдет до него. Слово в слово. Не слишком ли Артем заигрался? Зачем он сказал про маму?
– К маме? Ой, как интересно.
И наверняка в ее ушах уже играл марш Мендельсона, под который мы с Артемом входим в зал бракосочетания.
– Вероника, извини, нам правда пора, – и Артем настойчиво увел меня от Белобородовой, направившись в первый попавшийся магазин.
И только войдя внутрь мы поняли, какой. Нижнего белья.
Артем смутился, и, заметив небольшой диванчик около входа, указал на него.
– Я, пожалуй, тут посижу, а ты посмотри что-нибудь себе.
– Зачем ты вообще сказал про магазин? Надо было идти на выход.
– Не знаю. Наверное, решил, что было бы странно, что мы купили одежду только мне.
И, забрав у меня пакеты, он подтолкнул меня к стеллажам. И мне ничего не оставалось, как проследовать к ним и создать иллюзию будущей покупки.
Ко мне тут же подошла девушка с улыбкой на все тридцать два зуба и стала расспрашивать, какое белье я предпочитаю и какого размера. Но едва я открыла рот, как около нас оказалась Белобородова, и отстранила продавщицу в сторону.
– Не надо, девушка, я сама помогу с выбором.
Та изогнула брови от такого хамства, но отошла к прилавку. Тем более что там нарисовались другие потенциальные покупатели.
– Давай я тебе покажу, какое белье нравится мужчинам, – взяв меня по-дружески под руку, сказала Вероника. – Здесь одна дешевка. Пойдем к той витрине.
Я бросила удрученный взгляд на Артема, увидела, как он пожал плечами, и, смирившись с неизбежностью, последовала за Белобородовой.
– Вот смотри, какая прелесть. Тебе как раз подойдет. У тебя же «нулевка»?
– Нет, у меня первый.
– О, не все так безнадежно. Но все равно, это подойдет. Смотри, какой здесь пуш-ап.
Вероника сняла со стеллажа черный кружевной бюстгальтер и продемонстрировала то, о чем говорила.
– Нет, спасибо. Мне не надо с пуш-ап.
– Но с ним твоя грудь будет привлекательнее.
– А без него?
– Ну да. Разочарование. Роман Викторович, кстати, тоже не любит пуш-ап. Но мне-то он не нужен, – и она провела по своей груди, демонстрируя свои формы. – Знаешь, если уж мы тут с тобой сдружились, то скажу тебе «по-чесноку». Ты мне сначала совсем не понравилась. Ни рожи, ни кожи, как говорится. Ты уж прости за откровенность. Но потом, когда ты поработала и приоделась, я даже немножко занервничала. Конечно, у тебя не тот объем груди, который любит Храмцов… но вроде не такая уж ты и страшненькая оказалась. А сейчас и вовсе расцвела. Но теперь-то я понимаю, почему. У вас с Артемом все серьезно, да? Он уже сделал тебе предложение? Вы поэтому едете к маме?
– Вероника, давай уже скорее выберем белье и разойдемся. У нас много дел.
– Ты как всегда скромничаешь. Я же хочу быть тебе другом. Откройся мне.
