– Роман Викторович, не увольняйте, пожалуйста, Артема. Ему очень нужна эта работа.
Храмцов поднял мой подбородок своим пальцем и, нахмурив брови, спросил холодным тоном:
– Ты сейчас ради него старалась?
– Нет! – чуть не выкрикнула я. – Как вы можете так обо мне думать?!
– Любишь меня?
И я бы и рада ответить: «Да», спроси он меня об этом, когда все закончилось, но сейчас… под этим холодным насупленным взглядом… Но может быть от моего ответа зависит судьба Артема?
– Люблю, – говорю я, не моргая, и затягиваю узел на его шее. Надеюсь, не слишком туго.
Он наклоняется и целует меня в губы. И я отвечаю. И вся холодность с него разом сходит. Он снова возбужден и мне кружит голову от желания.
– Пожалуй, мне пора, – отрываясь от моих губ, говорит Храмцов и добавляет: – Не уволю я твоего Артема. Но больше его чтобы здесь не было.
– Конечно.
– Ты завтра выходишь?
– Да.
– Отлично.
Он отпустил меня, взял свой пиджак и уже на выходе посчитал нужным добавить:
– Будет много работы, приготовься задерживаться.
– Поняла.
И он ушел. А я так и не дождалась ответного признания, и по-прежнему одна в своих чувствах.
Через пятнадцать минуть позвонил Артем. Он был встревожен и спрашивал, все ли со мной в порядке. Он видел Храмцова и из диалога с ним так и не понял, не обидел ли тот меня. Я уверила Артема, что Роман Викторович не причинил мне зла, и мы спокойно с ним обо всем поговорили.
После этого Шведов выдержал паузу, во время которой я решила, что он отключился, но он снова заговорил, и по голосу я поняла, что он взволнован.
– Лера, извини, что так вышло. Я никак не хотел навредить тебе. Этот поцелуй… он возник спонтанно и необдуманно. Прости….
– Артем, я понимаю. Все хорошо.
– Ты любишь его? –
– Да, Артем. Я его люблю.
– Понятно, – без энтузиазма сказал Шведов. – Тогда извини еще раз.
– Я извинила. Перестань винить себя.
– Ладно, мне пора. Надо еще в кучу мест съездить.
– Пока.
И я сбросила звонок.
Следующую неделю я работала допоздна и свиданий не было. Храмцов вел себя, как и прежде сдержанно и отстраненно, и ничто не намекало на перемену в наших отношениях. И мне стало казаться, что последняя незапланированная встреча лишь плод моих фантазий и возврата к ней не будет.
Потом еще неделю мы не встречались из-за женской физиологии.
Между тем приближался день выписки Жерара из больницы, и я гадала, как будут развиваться события дальше. До окончания действия договора оставалось три недели, и я просматривала свои счета в банке, чтобы понять, хватит ли мне средств, чтобы досрочно его расторгнуть. Если такая необходимость возникнет.
Я была полна решимости скрыть от брата свою связь с шефом, тем более на основе чего она зародилась, и для этого все чаще говорила Жерару, что задерживаюсь на работе и коплю деньги на нашу поездку в Питер. Чтобы его не удивляли мои поздние возвращения с работы, когда он вернется домой.
В клинике по лечению опорно-двигательного аппарата были готовы принять нас в любое время, очередей на госпитализацию у них не наблюдалось, и я не собиралась откладывать новое лечение. Чем это чревато, я была осведомлена и возврата к прошлому не хотела.
Как раз в эти дни на работе мне попался в руки один договор, который кто-то принес на подпись Храмцову, и ждал с прочими бумагами его визы. Он привлек мое внимание тем, что был составлен на двух языках. Нет, второй не французский. Судя по адресу контрагента, немецкий. Компания заключила его с клиникой, которая находится в Германии. С онкологической клиникой. Мороз прошел по коже, когда я подумала, кто может нуждаться в ее услугах. Но я заставила себя сосредоточиться и прочитать договор внимательнее.
В приложении к договору упоминалось имя пациента. Шведова Любовь Михайловна. Мама Артема? Она будет лечиться в Германии? Я вернулась к цифрам. Ого! Компания берет на себя такие расходы?! Артем, конечно, ценный сотрудник, но, чтобы ради него так раскошелиться! Или Артем должен будет вернуть эти деньги? Но как? Только если продаст на органы все свои внутренности. Хотя откуда мне знать, сколько они стоят?
В приемную вошли, и мне пришлось вернуть документы на место.
Но мне не давала покоя полученная информация, и вечером из своего дома я позвонила Артему. После инцидента на квартире мы с ним практически не виделись и не разговаривали, и мне казалось Артем намеренно устранился, чтобы не быть яблоком раздора в наших с Храмцовым отношениях.
– Артем, привет, – помешивая чай, поздоровалась я.
– Привет. Ты как? Что-то случилось?
– Должно что-то случиться, чтобы я тебе позвонила?
– Нет, но чаще всего ты звонишь, когда что-то происходит.
– Да, ты прав. Как твоя мама?
– Готовится к поездке в Германию. Оформляем для нее визу. И для сестры тоже.
– Я видела договор. Твоя мама будет лечиться за границей?
– Да.
– Здорово. Это хорошая клиника?
