– Просто мне с вами легче разговаривать, чем с ней, – пояснила Мария Павловна. – Она была такая взбалмошная, капризная, избалованная. Все делала наперекор. Я не понимаю, как он мог на ней жениться.
И я, чем дальше, тем меньше ее понимала.
– О ком вы говорите, Мария Павловна? Ваша сестра была замужем?
– Да. Она была первой женой Ромы.
И вот тут мой мозг окончательно закипел. Я была на грани обморока и вернулась на стул, чтобы не упасть.
– Я вышла за него замуж уже после смерти отца, – продолжала Мария Павловна, подъезжая к столу. – Рома мне всегда нравился. Конечно, он был младше меня, но разве разница в возрасте помеха для любви? Мне нравилось, как он рассуждал, как принимал решения, да просто как говорил. Но он почему-то влюбился в мою сестру. Глупую и безмозглую девчонку, у которой кроме красивой мордашки ничего не было. Ах, да, еще папа-предприниматель. Так Рома и попал на практику в нашу компанию. Даша привела его знакомиться с отцом, а тот назначил ему испытательный срок в своей компании. И он достойно его выдержал. После университета он сделал ей предложение, и она согласилась. Что весьма странно, потому что она была девушкой ветреной и непостоянной, и довольно скоро проявила эти качества. Правда, Рома о них узнал уже после ее смерти.
– У нее кто-то был?
– У нее всегда кто-то был. Я предупреждала Рому, что Даша не та девушка, которая ему нужна, но он и слышать ничего не хотел. Вроде здравомыслящий, а чем-то она его охмурила, и он с ней совсем бестолковым становился. А уж когда после ее смерти он получил фотографии, на которых она с другими мужчинами, только тогда прозрел. Правда, сдавал фото на экспертизу, чтобы убедиться, что они не подделка. Оказались настоящие. Он так переменился потом. Улыбаться совсем перестал, брови вечно хмурил. И по женщинам пошел.
Я смущенно опустила глаза и захотела провалиться сквозь землю. То, как спокойно она об этом говорила, делало ей честь, но в то же время было за нее обидно. Она такая славная, ее так легко любить. Но в своей любви она одинока.
– Не смущайся, Лера. Думаешь, я не знаю о его женщинах? Он мужчина, у него есть определенные потребности, которые я не могу удовлетворить. И само собой разумеется, он удовлетворяет их с другими. Но у меня есть гораздо больше, чем у них. Его уважение, почитание, забота. Это дорогого стоит.
– Да, конечно. Спасибо, что обо всем мне рассказали. Это позволило мне лучше узнать вашу семью и понять, что выбранный вами стиль как никакой другой вам подходит. А теперь, извините, мне пора. Я приеду завтра после обеда и посмотрю, что уже сделано.
Я встала и вышла из дома. Нет, скорее сбежала. Мне надо было все переварить и уложить в своей голове. И что-то понять. Что-то очень важное.
Роман Викторович пришел через два дня после того разговора с Марией Павловной. Он был в командировке, о чем сам написал мне в мессенджере. Но и на расстоянии я чувствовала его присутствие.
Он желал мне доброго утра, удачного дня, спокойной ночи. И каждый раз добавлял: «Скучаю без тебя». И куча смайликов с сердечками и поцелуйчиками. Сердце выпрыгивало из груди при виде этих сообщений. Коротких, но таких проникновенных.
Я благодарила и желала того же в ответ. Но никаких эмоций, вроде «скучаю», «люблю» или «жду с нетерпением». Но скучала, любила и… ждала? Глупо, но да, ждала.
Я привыкла видеть его рядом и, вечерами поглядывая на кресло-мешок, вспоминала, как он наблюдал за мной. Словно хотел наверстать все годы, что не видел меня. И было в этом немом созерцании что-то незнакомое, но приятно ласкающее душу. Неужели любовь?
Звонок в дверь, и я уже знала, кто. Хоть он и не предупреждал о приходе.
В белой рубашке, выгодно подчеркивающей его загар, в укороченных серых брюках, не скрывающих рельефность его ног, и в белых кедах, идеально сочетающихся с его образом. Хорош, как всегда. Как тут устоять?
– Привет, – проходя в квартиру, сказал Роман Викторович.
В руках у него снова букет бордовых роз и крафтовый пакет из ресторана. Он вручил их мне, и, заняв тем самым мои руки, обхватил мое лицо ладонями и припал в поцелуе к моим губам. И все, что я могла сделать, это отступить назад. Но он последовал за мной, пока я не уткнулась спиной в шкаф.
Но он сам перестал меня целовать, уперся лбом в мой лоб, и, не выпуская из рук, сказал:
– Я соскучился. А ты?
– Роман Викторович, отпустите меня, пожалуйста, – сдавленно сказала я, сглатывая застрявший в горле комок.
– Лера, я так больше не могу. Я хочу тебя. И ты тоже меня хочешь. Перестань сопротивляться. Это неизбежно.
И он снова меня поцеловал. Но я бросила все, что мне мешало на пол, и отстранила его от себя. Был только один способ его остановить, и я им воспользовалась.
– Роман Викторович, расскажите мне о Даше.
На миг он замер, словно услышал заклинательное слово, а потом выдохнул и настороженно спросил:
– Откуда ты знаешь о ней?
– От вашей жены.
