Роман Викторович был тронут и честно признался, что не подозревал о готовившемся сюрпризе. Он поблагодарил свою супругу, одарив ее поцелуем в щеку, а потом подошел ко мне. Я испугалась, что он повторит свое действие, но вместо этого он поцеловал мою руку, при этом посмотрел на меня взглядом, от которого заныло внизу живота. Я выдавила из себя улыбку и перевела взгляд на Марию Павловну, спасаясь от его глаз.
Но прежде, чем Роман Викторович успел опробовать спортивный уголок, его облепили дети, позабыв о батуте и самокатах, и красноречивый взгляд Храмцова о том, что я зря переживала, внушил мне полную уверенность, что мой проект удался.
Спустя некоторое время гости перестали осаждать меня вопросами, и я решила набрать Леонида Алексеевича, чтобы он за мной приехал. Батарея на телефоне садилась, и я торопилась сделать звонок.
Но прежде чем я успела позвонить, передо мной на дорожке появился Аксенов. Он держал два бокала шампанского и протянул один мне.
– Выпьем? – предложил он.
Я опустила руку с телефоном и приняла бокал.
– За здоровье Марии Павловны, – салютуя, с улыбкой сказала я.
– Какого хрена ты приехала? – сквозь зубы процедил он, и моя улыбка быстро сошла с лица.
– Вас это не касается, – холодно ответила я.
– Нет, меня это касается. Я – служба безопасности. И моя задача – следить за безопасностью руководителя компании.
– Замечательно. Причем здесь я?
– А ты прямая угроза для него. Ходишь тут, своей задницей крутишь. Думаешь, ты ему нужна? У него баб полный гарем. Одна краше другой, а ты кто такая? Дохлая курица!
– Дайте пройти!
Я огляделась в надежде, что кто-нибудь окажется поблизости и захочет к нам подойти, но как назло все сосредоточились возле пруда и беседки, и даже Артем куда-то запропастился.
Я сделала шаг в сторону в надежде обойти его, но он преградил мне дорогу и подошел так близко, что я ощутила гнилой запах из его рта. И я снова спросила себя – как Храмцов может общаться с таким типом?
– Слушай ты, уматывай в свою Францию к своему Дюпону, трахайся с ним, как и положено сучке, а сюда дорогу забудь! Шалавой ты была, шалавой и останешься!
Во мне мгновенно взбунтовалась кровь, и захотелось его ударить, да посильнее, но так как обе руки у меня были заняты, максимально что я могла сделать, это плеснуть ему в лицо содержимое своего бокала. Жаль, это был не кипяток, но эффект оказался не хуже.
Аксенов отшатнулся от меня и, вытирая лицо, гневно бросил:
– Тварь! Как ты меня достала!
И прежде, чем я успела от него убежать, он поймал меня за волосы и рванул к себе. Я вскрикнула и занесла руку вверх, разбив бокал об его голову. Но это не остановило Аксенова, а только разъярило. Второй рукой он вцепился в мою шею и сдавил ее.
Между тем Храмцов, перепрыгнув через ограждение в беседке, бросился к нам.
– Отпустите меня! – закричала я, хватаясь за руку, сжимавшую мою шею.
– Я убью тебя, сука, если ты не уедешь, – прошипел Аксенов мне в ухо и оттолкнул от себя.
Я не удержалась на ногах и полетела на кирпичную дорожку. Храмцов первым делом подбежал ко мне и, убедившись, что я сильно не пострадала, накинулся на Аксенова.
– Олег, какого черта ты делаешь? – хватая его за грудки, закричал Храмцов.
– Твоя, шалава, вылила на меня шампанское!
– Олег, – сильнее вздергивая Аксенова, так что затрещала его рубашка, злобно сказал Храмцов, – извинись сейчас же перед ней, иначе я за себя не отвечаю!
– Перед кем, перед этой сукой? Ты перегрелся, Ром?
Храмцов выпустил Аксенова из рук, но только для того, чтобы со всего маха зарядить ему по челюсти.
– Я сказал, извинись перед ней!
Аксенов отлетел в сторону и поднял на Храмцова разъяренные глаза.
– Ты на кого руку поднял, тварь сопливая? – закричал он и ломанулся на Романа Викторовича.
Но прежде чем он успел до него добраться, Храмцов зарядил ему очередной, более сильный удар по лицу. Аксенов не устоял на ногах и упал.
В это время к нам прибежали все гости, кто-то помог мне подняться на ноги, другие бросились успокаивать Романа Викторовича, который распалился не на шутку и не собирался отступать.
– Извинись, я сказал! – кричал он и рвался снова вмазать своему другу по физиономии.
А Аксенов уселся на дорожке и сплевывал кровь. Храмцов выбил ему зуб. И вместо того, чтобы отреагировать на требование Храмцова, Олег Валентинович взял и засмеялся. И смех у него такой же мерзкий, как и он сам.
– Что, Ром, до сих пор трахаешь ее по договору? Неужели так хороша?
Храмцов оттолкнул всех, кто его удерживал, и снова бросился на Аксенова, но больше я уже ничего не видела.
Такого унижения я никогда не испытывала. Я раскрыла рот как рыба и вмиг ощутила себя грязной и поруганной. И это на глазах у всех, но главное, на глазах его жены. Послышался гомерический смех Кудрявцевой, и я, ни на кого не глядя, сорвалась с места и понеслась вон с участка.
Я бежала сама не зная куда – лишь бы подальше от места, где меня так унизили. Ноги подкашивались на неровной дороге, слезы брызгали из глаз и застилали обзор, но я упорно продолжала двигаться вперед.
