Колени подкашиваются, и я, не удерживаясь, сажусь прямо на траву. Перед глазами его рыжие волосы, задорная улыбка, легкий прищур глаз, манящее «моя целованная спасительница».
Строчки предательски прыгают перед глазами, ползут, влажно расплываются. Я моргаю, вытираю глаза и только через минуту могу прочитать.
И всё.
Нервно всхлипнув, переворачиваю листок. Глупо таращу глаза на оборотную сторону. Там пусто.
У Сокура нет даже даты смерти, не то, что даты свадьбы. У него не значится ни отца, ни матери, ни сестер, о которых он говорил, ни собственной семьи. Ничего из того, что я так боялась. Ничего. Сокур просто родился и… все.
Полагая, что временно ослепла от переживаний, недоуменно перечитываю снова.
Количество строк неизменно, ничего нет!
Еще раз. Теперь я читаю по букве, заставляю себя читать по букве, чтобы не пропустить ни одну. Вдруг я споткнулась на его имени, и собственные глаза милостиво пощадили нервную хозяйку, предпочтя не заметить дату смерти?
Нет… Пусто, пусто! Хоть сколько перечитывай — пусто!
Очень странно.
Предполагая, что архивист плохо сработал, а может и у книги какой-то сбой, изучаю выписку Тарана. Сердце уже сбросило бешеный темп, и я вонзаюсь глазами в строчки как ястреб. В отличие от Сокура на Тарана значится гораздо больше.
Нетерпеливо пропускаю перечисление имен сестер и братьев. Читаю дальше:
О Таране есть и заметка.
Дальше идет родословная. Пробегаю по ней глазами и натыкаюсь на знакомое имя.
Испарина на лбу, я не верю собственным глазам. Стремглав бегу в архив и заказываю дополнительные выписки. Новую — на Сокура, а затем вторую — уже на маму.