Кто такая Марта полностью

Летом папа скрипнул зубами и пошел на компромисс. На открытом пикнике для высокородных он представил мне одного из родственников Кирела по роду Змеев, сына своего школьного приятеля — Касиуса. Парень оказался примерно моего возраста: тягучий золотоволосый красавец с бархатными темно-шоколадными глазами. Я любовалась его красотой как фантастическим пейзажем, а Касиус смотрел на меня с уверенной улыбкой сытого кота, готового перекусить и рыженькой. Я сказала ему, что сначала любовь. Он томно оглядел меня и аккуратно уточнил:

— Какая именно любовь?

Говорить тут же стало совершенно не о чем. Проследив, как мы равнодушно прощаемся, папа не удержался.

— А что, тот в молодости был краше?!

Он не мог произносить ни «Кирел», ни «Сокур». Но я поняла, о ком речь.

— Нет… Совсем нет, — я невольно улыбнулась. — Не краше… Он просто…

Улыбка наползала на губы.

— Он просто… Он такой…

Непокорные кудри, смешливые глаза с острым прищуром, ловкие пальцы, складывающие листья в цветы, ни капли лени в задорной улыбке, понимание…

Папа махнул рукой, раздраженно отошел.

Дни за днями, недели за неделями и просьбы, просьбы, просьбы… Время отсчитывало расстояние, сменяя само себя. По идее оно было обязано удлиняться, но мне казалось, что время только сокращается, словно отстукивая обратный отсчет. Десять, девять, восемь, семь… А дистанция между мной и настоящим расширялась и углублялась как расходящаяся пропасть, становясь день ото дня все шире. Знакомые уголки дома начали казаться парадоксально чуждыми, возможно, от того, что мысленно я уже ушла. И Сокур двигался навстречу мне против течения времени, становясь все ближе и все более живым, пусть пепел Кирела давно унес ветер.

Я научилась делать приличные порталы, не пахнущие паленой шерстью, Арина с Мириной начали учебу в школе при храме, Демис — женился, покинув родительский дом, а я обнаружила исчезновение писем Сокура.

Хорошо помню тот момент. Я стояла над пустой книгой, с ощущением, что мне вынули сердце и болезненным накатом осознавала — они не отпустят. Папа слишком упрям, мама не умеет сдаваться, а вместе они любят меня слишком сильно, чтобы прощаться, сколько бы я не смотрела на них печальными глазами, сколько бы не умоляла. Они не готовы к «никогда». Может, если бы я пострадала еще пять лет или десять лет… Но столько ждать была не готова я.

Выбор пришлось делать с болью, с сопротивлением. И я его сделала.

Я ушла, как только осень снова позолотила листья. Уже приближалась тяжелая пора, когда туманы настойчиво цепляются за траву белой вуалью, похожую то ли на саван, то ли подвенечное платье. Тучи уже начали напоминать колючие шерстяные кофты, из которых готова просыпаться белая крупа, еще не похожая толком на снежинки. Глупо говорить, что я ушла не оглядываясь, нет… Я оглядывалась бесконечное число раз. Запоминала красную крышу родительского дома и его очертания. Мне пришлось попрощаться с отцом, с мамой, с двумя братьями и двумя сестрами. Я прощалась с маминой косой, с папиным советом, с ежедневными ужинами, чтением Демиса, его будущими детьми и всеми своими будущими племянниками. Прощалась с полями вереска, буйными ветрами и знакомой кочкой у дома. Прощалась с детством, с подвалом, около которого стоит кактус, со своей кроватью, в которую впитаны мои наивные мечты. Боялась ли я?

До одури.

Втайне я ждала от себя, что поверну, была готова к собственной слабости. Маминой бесшабашной смелости мне не досталось, папиной жесткости тоже. Я была почти уверена, что на ближайшем углу оглянусь, ужасно испугаюсь и стремглав брошусь назад в объятия родителей.

Все было так, но не так: я оглядывалась, пугалась, но почему-то продолжала идти. Может потому, что был Демис, который тоже ушел, но был с ними рядом — я знала, что брат утешит родителей, как и оставшиеся сестры, как и Андрос. А может… Я не уверена. Может, это и был тот самый выбор, о котором говорил Рейтор — понимать, что ты вряд ли дойдешь, осознавать, что ты слабый, глупый, неуверенный, что путь, который ты задумал, тебе не пройти. Все понимать, но все равно идти вперед на доставшихся тебе дрожащих ногах. Потому что хотела. Потому что не могла не пойти. Потому что знала, что он не забыл. Особенно, потому что знала — тут он рассчитал правильно.

Оглянувшись в последний раз, я сделала первый портал, а затем натянула черный парик. Скрываться было не привыкать. Я снова шла к озеру. Кирел же упоминал, что можно идти не один раз. Вряд ли он сказал об этом случайно.

Год назад, когда Кирел помахал мне рукой и окликнул, я сразу понял — старик здесь намеренно. В тот момент он увлеченно разговаривал с магистром Араринтом. Но мне давно было известно, что Кирел ничего не делает случайно.

— Крис! — Кирел мягко улыбнулся. — Надо же, какая приятная встреча.

— Учитель… — я склонил голову, отдавая дань почтения легендарному предшественнику и наставнику.