И тут вдруг Фрэнк ухватил ее за левую грудь и с силой сжал ее, потом вцепился ей в бюстгальтер и, бормоча «О Мадонна!», рухнул перед ней на колени – прямо при всем честном народе!
Грета ахнула и схватилась за голову. С прической явно творилось что-то не то. Она обернулась и тут увидела Чаза – с лицом залитым кровью он медленно валился на асфальт.
Лежа на земле, за мгновение до того, как потерять сознание, Грета успела заметить, что у Чаза нет одного глаза.
Нуччо, довольно смеясь, поднял стекло автомобиля. Между колен у него стояло еще дымящееся ружье. Сидящий рядом с ним Бруно Парринелло тоже засмеялся и тронул с места битый «мерседес», который, взвизгнув резиной, резко набрал скорость и рванул на поднимавшуюся вверх улицу Гарибальди. Минуты не прошло, а он уже мчался по площади Сан-Кристофоро. Заложив крутой вираж и проехавшись еще более или менее целым крылом об угол дома, автомобиль влетел в настежь распахнутые ворота неосвещенного гаража. За ним тут же опустились ворота. Из машины вышли Нуччо, Бруно и еще двое парней, которые перебрались в белый грязный фургон, заставленный ящиками с зеленью. Фургон, фыркнув, выехал через другие ворота. Возле передвижной лавки, в которой продавались бутерброды с сосисками и жареный картофель, фургон притормозил, и водитель высунул руку в окно.
Продавец сосисок вложил в нее бутерброд и пиво.
«Ягуар» дона Лу бесшумно катил по нижней части исторического центра Катании, заполненной шумной толпой молодежи. Отсюда он свернул на узкую улочку, на которой, как ни странно, не было ни души. В каменной стене углового дома, на высоте двух метров, было устроено нечто вроде миниатюрного алтаря. Под фотографией лежали свежие цветы и красовалась надпись: «Франческо Спампинато, 1967–1985»– Квартал назывался Сан-Берилло.
Здесь, между улицами Пистоне и Финанце и площадью Белле, такие мини-алтари – одно из следствий разборок сутенеров и рэкетиров – попадались повсюду. «Ягуар» двигался с плотно закрытыми окнами, и благодаря освежителю воздуха и включенному на всю мощь кондиционеру в него не просачивалась с улицы жуткая вонь мочи. Местные проститутки работали в старых домах без канализации, и помои здесь обычно выливали прямо на улицу. Мимо небрежной походкой прошествовали две задастые негритянки в одних лифчиках и трусах. Они шли, покачиваясь на высоких каблуках и выгнув спины, на первый взгляд лишенные позвоночника. Их лица покрывали уродливые шрамы – то ли следы кислотного ожога, то ли племенные насечки.
Машина свернула за угол. Ой-ой-ой, сколько же их здесь было!
Шлюхи стояли вдоль всей улицы, у каждой открытой двери. Марокканец в шелковом халате толкал тележку из супермаркета, груженную банками с пивом и термосами с кофе. На углу, опершись одной ногой о стену и оглядывая окрестности цепким взглядом, пристроился продавец музыкальных дисков.
Черная проститутка весом в добрый центнер и с лицом в темных пятнах, как будто засиженным мухами, едва завидев на улице автомобиль, быстренько шмыгнула в дом и с треском захлопнула дверь. Загремели засовы. Она пряталась на всякий случай, потому что запаздывала с платой за жилье.
На деревянном стуле сидела единственная здесь белокожая шлюшка в красном нейлоновом балахоне, читавшая старый потрепанный журнал. Из ее стоптанных тапок выглядывали грязные ступни, на полу стоял пластиковый поднос с остатками курицы. Шлюшка ковыряла в зубах мизинцем правой руки. Оторвавшись от журнала, она зазывно посмотрела на проезжающий «ягуар».
Пиппино неспешно свернул налево, пересек улицу Сан-Джулиано и через улицу Каза-дел-Мутилато выехал на площадь Театро-Массимо. Оставив музыкальный театр справа от себя, он остановил машину перед лестницей Палаццо
Пиппино вышел из машины, огляделся по сторонам, застегнул пиджак и лишь затем открыл дверцу перед дедом и внуком. Все трое двинулись ко входу во дворец: Пиппино в своей коричневой тройке шагал впереди, низко опустив голову, дон Лу и Лу – оба в черном – следовали за ним.
Так же первым Пиппино вошел в распахнутые двери дворца.
На лестничной клетке, заставленной стульями, толпились молодые «быки», по случаю воскресенья и встречи с американцами нарядившиеся в темные костюмы.
С недавних пор они стали носить с собой сицилийские карты и прямо здесь, на лестничной площадке, резались в брисколу. Раньше эти же самые парни носились на мотороллерах по всему Сан-Берилл о, собирая с шлюх дань наличными, которую затем свозили во дворец.
