– Некоторые вещи проще разделить с людьми, близкими по духу.
Как пить дать, об этом Джулиан знает не понаслышке. Может, по понедельникам и четвергам он бывает на групповой терапии? Но мне тоже знакомо то, что он имел в виду. Литература и ориентация, конечно, разные вещи, но болтать о графических романах с Тедом веселее, чем с Лилли или Джулианом. Хотя они оба значат для меня больше, чем чудак из лавки с комиксами.
Я перевернулась на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с Джулианом. Некоторое время мы молча прислушивались к шуму дождя. Круговорот мыслей то и дело возвращал меня к Эдриану, сообщениям от него и объяснениям Джулиана о секретах. На ум так и шел рассказ о скелетах. Самый большой скелет в моем шкафу долго искать не пришлось.
– Когда-то я надеялась, что Лилли сделает аборт, – выговорила я, уставившись вдаль. – Она сообщила мне о беременности, а мне так хотелось, чтобы она избавилась от ребенка. Но я не о Лилли беспокоилась, а о себе. С самого детства она моя лучшая подруга, раньше мы все делали вместе. Я хотела, чтобы и школу мы закончили вместе.
– Но ты все же рада, что она сохранила Линка?
– Безусловно, – ни секунды не колеблясь, ответила я. – Одна из очень немногих вещей, о которых я не рассказывала Эдриану. Как я могла быть такой жестокой? – Глубокий вздох, полный сожалений. – Ох, дружище, столько ужасных признаний, подозреваю, ты уже пожалел, что разделил со мной палатку.
– Вообще-то нет, – заверил Джулиан, кончиками пальцев нежно поглаживая меня за руку. Не сводя с него глаз, я наклонилась и легонько коснулась губами. Раз. Другой. И еще. Четвертый поцелуй, начавшийся очень деликатно, длился дольше. Бережное касание сменилось настойчивым напором. Ненароком я задела Джулиана зубами, а потом вцепилась ногтями в его плечи, из-за чего он заурчал, как мартовский кот – совсем не похоже на Джулиана. Он ведь всегда такой сдержанный. Уравновешенный. Но в тот миг превосходное самообладание изменило ему. Да-да, такой Джулиан мне очень даже по душе. Я укусила его за нижнюю губу и под кончиками пальцев ощутила его трепет.
Джулиан положил руку мне на талию и притянул ближе. От соприкосновения наших тел посыпались искры, как от огнива, которым добывают огонь. Может, и от наших тел разгорится пламя. Я убрала пальцы с плеча Джулиана – ногти оставили отпечатки на рубашке – и медленно провела рукой по его торсу. Просунув руку под рубашку, дотронулась до теплой кожи. У него тут же перехватило дыхание. Погладила его живот, твердый и плоский, но мне не терпелось изучить его не только пальцами, но и губами.
Близость мужчины ощущалась теперь еще острее, я вся затрепетала. Нетерпеливо я подбиралась пальцами выше к его груди, как вдруг наткнулась на складку. Точно, у него же шрам через всю грудь. Лишь на миг я замялась, но и этого оказалось достаточно – чары разрушены.
Разорвав поцелуй, Джулиан схватил мои руки и аккуратно вытащил их из-под рубашки.
Прикосновение потеряно. Кончики пальцев целовал лишь холодный воздух. Смутившись, я отодвинулась и посмотрела Джулиану прямо в глаза. Зрачки расширены, во взгляде явно вожделение, но выражение лица говорит о другом. Что с ним? Он напуган, расстроен или обеспокоен? А может, я вообще не так его поняла.
Внутри догорели последние искорки возбуждения, оставив на память лишь блеклый пепел. Серьезно? Я понимаю: шрамы Джулиану неприятны, напоминают о тех вещах, которые он предпочел бы забыть. Но нельзя вечно бегать от меня. Тем более что он-то меня обнаженной уже видел. Хотела бы я втолковать ему, что не волнуют меня его шрамы. Но как это сделать? Джулиан же не верит ни единому моему слову.
Решительно я вырвала запястья из рук Джулиана. Он попытался обнять меня, но я оттолкнула его. Поспешно оглядела палатку, разыскивая свитер, и обнаружила его возле рюкзака. Быстро натянула его на голое тело. Не желаю больше красоваться перед Джулианом нагишом. Надо бы трусики поискать, но мне вдруг стало стыдно, и я просто прикрылась одеялом. Крепко вцепившись в ткань, грозно набросилась на Джулиана с обвинениями.
– Почему… зачем ты мне лжешь?
– О чем…
– Ты говорил, я убиваю твои сомнения, – продолжала я, не вслушиваясь в его вопрос. – Что со мной рядом ты можешь быть самим собой. Но это вранье. Ты доверяешь мне не больше, чем Эдриан.
Джулиан заметно посерьезнел.
– Неправда. Я верю тебе.
– Тогда почему не хочешь быть со мной? – настойчиво призвала я его к объяснениям. Полная надежд, ждала ответа. Давай, ну же, покажи, докажи, что я важна для тебя. Тишина.
В нашем маленьком мирке воцарилось гнетущее молчание, и я вдруг показалась себе ужасно маленькой и ничтожной. В поисках поддержки я вцепилась в одеяло. На глаза непонятно отчего навернулись слезы. Это грусть, обида или злость?
Джулиану, казалось, тоже неприятна ситуация: зубы плотно сжаты, брови нахмурены и – боль, взгляд полон боли.
– Я… не могу тебе рассказать.
Сожаление в голосе – он разочаровался в себе ничуть не меньше, чем я.
– Я готова выслушать что угодно.
– Многие говорили то же самое, – обреченно повесил он голову.
