Но я же не «многие» – мелькнула в голове мысль. Я бы очень хотела пообещать Джулиану, что не предам его доверия. Да что толку? Словам не под силу внушить доверие, это прерогатива действий. Неужели он сам этого понять не может? Если так, моя битва заранее проиграна. Обиднее всего то, что Рейчел он доверял. Она-то знала правду.
– Ну пожалуйста. – Слезы встали комом в горле. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не разреветься.
Меня охватила не печаль, а безграничное разочарование. После всего, что между нами было? Я вытряхнула перед тобой все скелеты из шкафа. Рассказала об Эдриане и ужасающих мыслях о беременности Лилли. Прошлой ночью я обнажилась перед тобой. Нет, не просто разделась – позволила себе расслабиться в твоем присутствии. Вслепую отдала контроль над собственным телом и хочу хоть что-то получить взамен. Я больше не могу. В моей жизни я желаю видеть не только тех людей, кто готов подхватить меня, но и тех, кто не боится упасть мне на руки.
– Мика.
И все. Больше он ничего не произнес. Лишь мое имя. Прежде я и подумать не могла, что в четырех буквах может скрываться столько боли и отчаяния. О чем он умоляет меня? Ему нужно понимание? Поддержка? Любовь?
– Мика, я не знаю, что ты хочешь услышать.
– Правду. – Вполне достаточно. – Хочу, чтобы ты был честен со мной. Я не… не могу же я быть с человеком, который постоянно закрывает от меня свою жизнь. Расскажи о родителях, о Софии, о шрамах. Обо всем, что с тобой приключилось.
Джулиан понуро опустил плечи, но не произнес ни слова. Я не получила ни ответов, ни объяснений. Ничего. Оставалось лишь наблюдать, как его лицо становится пепельно-серым.
Тут мне захотелось пожалеть Джулиана, взять на руки, сказать, что все будет хорошо. Что бы ни случилось в прошлом, время оставило на нем множество шрамов, и не только на теле. Но в то мгновение я просто не могла остаться рядом. Всю жизнь я старалась быть внимательней к людям, теперь моя очередь. Я же не прошу звезду с неба. Все, в чем я нуждалась, – толика доверия от человека, который занял место в моем сердце. Неужели я прошу чего-то невозможного?
– Поговори же со мной, – требовала я. Хватаюсь за последний спасательный круг лодки, обреченной на погибель. Уже и течь появилась: по щекам побежали слезы. – Расскажи о Софии. Что произошло? Вы попали в аварию на машине? – впервые я озвучила предположения. Надеюсь, Джулиан воспользуется шансом поделиться со мной сокровенным.
И вновь мои надежды пошли прахом. Он просто запрокинул голову назад, уставившись на крышу палатки. Но смотрел он вовсе не на дождь. Мысленно Джулиан пребывал где-то в другом месте, спасаясь от преследовавших его воспоминаний. Совсем скверных воспоминаний. Сколько же боли пронеслось у него перед глазами, сколько страданий и… вины? Конца и краю не видать этому чувству вины. Оно высасывало из меня все соки, а я даже объяснить его не могла. Никогда прежде я не встречала столь же измученного выражения на лице другого человека и уже возносила хвалы слезам, затуманившим мне зрение.
Потихоньку я отпустила одеяло. Я так сильно за него цеплялась, что пальцы едва не переплелись с тканью. Возможно, подсознание так намекало, что нельзя сдаваться и бросать все на самотек.
– Джулиан…
Внезапно он вскочил на ноги.
– Я… мне нужно выйти отсюда.
Что? Он вот так просто уйдет?
– Джулиан…
– Не смей! – зарычал он на меня, рывком расстегивая молнию на палатке. Руки у него при этом дрожали.
В глубине души я хотела заключить его в объятия. Поговорить, выяснить, что стряслось. Но меня словно парализовало.
Не обронив больше ни слова, Джулиан ушел под дождь.
Должно быть, я случайно обратилась в каменную горгулью: по-другому не описать потрясение, которое я испытала. Обычно сильные чувства сносили мне крышу, как случилось в тот раз, когда Эдриан написал первое после пропажи сообщение. Но после ссоры с Джулианом меня будто парализовало. Я не могла пошевелиться, пока шаги Джулиана стихали в лесу. Я не двигалась с места, даже когда дождь усилился настолько, что казалось, вот-вот смоет палатку. Сидела не шелохнувшись даже после окончания дождя, когда сквозь деревья пробилось солнце. Из-за дождя и жары воздух в палатке стал влажным. Ну и плевать.
Что же теперь делать? Единственный человек, кто мог бы помочь, бросил меня в одиночестве, и чутье подсказывало, что Джулиан не вернется. Приехали мы на моей машине, но ведь до города вполне можно добраться пешком. Да, из-за дождя выйдет не самая приятная прогулка, но Джулиан, очевидно, предпочел бы пробежать марафон по горячим углям, лишь бы не говорить о Софии и о своем прошлом.
А чего он, собственно, ожидал? Что я, как послушная овечка, смирюсь с молчанием и замкнутостью? Что готова никогда не видеть его голым? Речь ведь даже не о сексе, есть кое-что важнее – близость. Очевидно, Джулиан на это не способен.
