Эл с удовольствием взяла бы на веру философию реинкарнации, если бы не одно «но». Какой прок от бессмертия твоей сущности, способной перевоплощаться из одного тела в другое, если ты ни черта не будешь помнить, о своих прошлых жизнях? Ведь именно страх потерять навсегда твое сегодняшнее воплощение, которое ты осознаешь «здесь и сейчас» единственно реально для тебя. Именно твои родители, друзья, современники дороги тебе и интересны, именно к этому своему телу ты прикипел всей кожей с мясом. Даже если ты, умирая здесь, сохраняешь свою бессмертную душу где-то там, в новом теле и новом месте, здесь-то ты умираешь навсегда. Значит, смерть и есть то, что о ней говорят. Смерть – это забвение, полное забвение и прощание со своей жизнью, пусть сложной, пусть не всегда счастливой, для кого-то недолгой, но единственно реальной для всех нас. Поэтому и глубоко верующим человеком Эл, так и не стала до сих пор. В поисках ответов на свои вопросы, она все равно натыкалась на предел, под названием смерть. Христианство обещает «загробную жизнь» каждому смертному, одним, правда, в райских кущах, другим на «адской кухне», это можно понять, каждому воздастся по заслугам его. Сложнее же представить себя бестелесным облаком, перелетающим от одной яблони к другой, и получающим от этого «райское наслаждение». Еще призрачней и туманней ситуация с облаком, поджариваемым на сковороде.
– Окстись, мил человек! – воскликнет глубоко верующий, – это же иносказание!
– Понимаю, но можно, хотя бы у «последней черты» дать мне реальную картину моего будущего, если оно есть?
– Нельзя – продолжил разговор невидимый Собеседник.
– Почему?
– Так устроен мир.
– Кем так устроен мир?
– Мир сотворил Бог.
– Для чего?
– Для спасения твоей души, смертный грешник.
– А если не «грешник»?
– Значит, попадешь в рай.
– То есть вернешься туда, откуда был когда-то изгнан? Значит жизнь – это наказание? А вовсе не «подарок небес», «счастливый случай», «удача альфа-сперматозоида»? Значит, Бог когда-то, устав от одиночества сотворил себе сына своего Адама, потом, не сильно утруждаясь, из готового уже ребра Адама, сотворил Еву, как принято говорить «по образу и подобию своему». Но как же так? Какой забавы для, Он не создал их бестелесными, «по образу своему»? Зачем наделил пытливым умом, жаждой приключений и такими несхожими, а оттого такими притягательными друг для друга телами?
– Если бы они не ослушались Бога, и не вкусили «запретного плода», они бы никогда не узнали ни о наготе своей, не о различиях.
– Тогда зачем Бог так рисковал своими детьми, зная, что в его саду растет Древо познания добра и зла, и даруя детям своим сущность не только духовную, но и физическую? И почему не предупредил детей своих, что в дебрях Райского сада есть Змей искуситель, которого надо бояться и избегать? Вот я и думаю, а любил ли Бог детей своих? Может это у Него, «все как у людей»? Не все же становятся хорошими родителями, родив ребенка?
Эл пребывала между сном и явью, но ей не хотелось прекращать этот разговор.
– Ты говоришь вещи крамольные – припечатал богобоязненный Собеседник.
– Отчего же? Я просто пытаюсь понять, чтобы принять.
– Читай Библию, там все написано!
– Серьезно? – Эл почувствовала, как улыбнулась невидимому Собеседнику, – Больше всего люблю именно этот совет, а какую именно Библию читать, в чьем изложении, переводе? Чтобы прочесть «все версии», извини за приземленность, мне надо уйти в монастырь, и там под сводами кельи до конца дней своих пытаться не только прочесть все 77 канонических книг, признаваемых в православии, но еще и попытаться их понять, осмыслить и принять. Хороший совет, добрый. А точно нет другого способа обретения Бога?
– Нет.
– Жаль. Жаль, потому что я всей душой хочу постичь Божественный замысел, но снова и снова, открывая библию и читая родословие Иисуса, я чувствую, что не продвинусь дальше «Исаак родил Иакова; Иаков родил Иуду и братьев его», и не найду ответа, на главные вопросы.
– Какие, например?
