– В чем смысл жизни? В чем этот пресловутый «Божественный замысел»? Для чего нас выдергивают из Небытия, на короткий миг, показывают все прелести Бытия, чтобы потом опять превратить в Ничто, с Бессмертной Душой, в лучшем случае, до конца Времен, пребывающей в нирване, в худшем – в муках вечных. Для чего?! И как это духовное в нас может примириться с нашим физическим? Умы, от науки, взвешивая покойника, говорят об изменении веса, об уменьшении его в первые минуты, после смерти человека, тем самым доказывая, наличие души, отделяемой от тела. И что? Не греет. Люди, пережившие клиническую смерть, перебивая друг друга, рассказывают о полете в ярко освещенном тоннеле. То есть они практически доказали, что перед тем, как уйти в Небытие, душа человека, несется по какому-то светлому тоннелю. А как быть с грешниками? Или этот тоннель единственный переход отсюда туда, а уж потом начинается «размещение», кому вверх, а кому вниз? А что если «полеты» не моя стихия, и что если я не люблю скорость? А если я хочу перед смертью поплавать напоследок в море-океане, например? Так нет, мне даже в последний миг не дали выбора. «Лети, говорят, на Белый свет, и может быть, в конце, тебя встретят усопшие родственники». Не греет.
– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – в очередной раз припечатал невидимый Собеседник.
– Так объясни! Объясни, как это, созданные «по образу и подобию» Самого, могли оказаться столь слабыми, чтобы поддаться искушению? Значит и Бога можно «искусить», главное найти его «слабое место»? И не сотвори Он своих непослушных, неразумных детей, кому было бы нужно Древо познания Добра и Зла, если все сущее вокруг свято и безгрешно? И за чьи души боролись бы тогда силы Света и Тьмы? Поэтому мне кажется, что Бог сотворил себе не детей, а игрушки.
– Не говори так, это хула на Бога!
– Ерунда. Это не хула, а попытка понять! И почему это Он ограничил возможности человеческого мозга, если даже самые высокие умы человечества, используют только около 10 % своих потенциальных возможностей.
– Не доказано, пока это только ничем не подтвержденная гипотеза.
– Вот именно, загадок и секретов столько в самом человеке, где уж ему понять окружающее. В этом я тоже вижу несправедливость, если хочешь, все слишком туманно, слишком завуалировано. По мне так, нереально за одну человеческую жизнь, и постичь Божественный замысел этой жизни, и понять свое предназначение в этой жизни, и быть состоятельной личностью в социуме, и не сойти с ума от всего этого. Зачем тогда человеку было даровано стремление и умение созидать? Ну, сослал бы Бог провинившихся детей на землю, типа «в угол поставил». Дал бы время осознать «неправильность» своего поступка, и назад к себе, заключил бы в любящие, отеческие объятия. Так нет же, переводя на современный язык, «за разбитую вазу, отдал своих детей в детский дом»! Где нет четких правил, где человек человеку волк, и каждый счастлив в одиночку. Мало того, за детское ослушание одного «изгнания» Ему показалось мало, и Он повелел, чтобы детей его отныне сопровождали «изнурительные труды, скорби, телесные немощи, болезни рождения, тяжкая до некоторого времени жизнь на земле, странствования, и напоследок телесная смерть». И не собирался Он вовсе, возвращать домой своих, провинившихся детей, иначе не наделил бы их смекалкой и жаждой знаний, «сжалился», так сказать. Тогда эти двое, оказались на «грешной земле». Заметь, изначально было определено, что «грешники оказались на грешной земле». Вопрос, а Земля-то, когда согрешить успела перед Богом? Потом эти двое, некогда любимые, а теперь изгнанные, сначала, наверное, замерзли – научились добывать огонь. Затем проголодались – научились охотиться, от снега и ливней – спрятались в пещере, которую со временем стали облагораживать. Потом им пришлось разделить обязанности, он – добытчик, она – мать и хранительница очага. Дальше ты знаешь, человек от момента «изгнания из Рая», все более ли менее четко записывал и сохранил до наших дней. Один век сменял другой, люди не вымирали, а развивались. Совершенствовались орудия труда, человеческой душе захотелось прекрасного, и он стал рисовать на стенах своей пещеры, и мурлыкать что-то себе под нос, после «барашка на вертеле», в обществе своей подруги и их детей. Так начиналось Искусство, потребность уже духовная, а не физическая.
