— Я понимаю, почему тебе страшно, — ответил он. — Ты много лет жила с обозленной женщиной с навязчивыми идеями, и вы все время переезжали, так ведь? Она постоянно тебя перевозила. У тебя никогда не было возможности успокоиться, найти поддержку у кого-нибудь, кроме нее, услышать еще чье-то мнение. Конечно, ты боишься меня. Но я никогда не причинял вреда твоей матери и никогда не обижу тебя.
Мне хотелось верить.
ЧеширКэт ведь ошиблись насчет того, что Майкл еще в Калифорнии. А если и насчет пальца они ошибались? Что, если похищение спланировал тот, другой человек? Доверяю ли я ЧеширКэт?
— Я не сяду в твою машину, — сказала я снова.
— Ты меня хоть немножко помнишь? — спросил он. — Погоди, дай покажу тебе кое-что.
Он достал что-то из кармана и протянул мне. Но я не подошла, и тогда он поднял фотографию, чтобы мне было видно. Там был щекастый ребенок на коленях у бородатого мужчины. Я догадалась, что это он и я. Или можно так было подумать.
— Тебе было четыре, когда мать тебя забрала. Так что ты уже могла меня немного помнить. Я делал смузи из персиков на завтрак каждое утро и называл их молочными коктейлями. Помнишь их?
Я не помнила. Вообще ничего.
— Доктор беспокоился, что ты медленно набираешь вес. Я делал тебе молочный коктейль каждое утро. Йогурт из цельного молока и замороженные персики. Я и сам каждое утро их пил, так это было вкусно.
Я не помнила и этого, но я знала вкус персикового смузи с цельным йогуртом. В то лето с Джули у нас дома был блендер, и мама делала нам персиковые смузи.
— Я каждый вечер читал тебе «Баю-баюшки, луна».
Вдруг я вспомнила что-то. Историю. Поцелуй на ночь. Как меня укладывают в кровать с марлевым балдахином — от монстров.
— Это я помню, — ответила я.
Я услышала, как участилось его дыхание.
— Ну же, Стефания, — сказал он, будто уговаривал пугливого зверька. — Если не хочешь ехать в О’Клэр, можем выпить по молочному коктейлю прямо сейчас. Или съесть по мороженому. Тут наверняка где-нибудь продают мороженое. Заодно обсудим, что еще ты помнишь и что хочешь делать дальше.
Что еще я помнила? Монстров.
Я помнила, что считала, будто в нашем доме живет монстр. Настоящий монстр, потому что иногда по ночам слышала, как мама плачет. Поэтому у меня и была защитная занавеска. Потому что я жила с монстром.
Я жила с монстром.
Тогда я не понимала, что слышу, но теперь я знала: я слышала то, о чем говорили ЧеширКэт. Я слышала, как отец мучает маму.
Отец сделал шаг ко мне. Я отступила на шаг. Поблизости на нашей стороне улицы были дома. Насколько я могла понять, в окна никто не выглядывал, но может быть, в Маршфилде не запирают двери. Может, я успею кинуться к двери и запереть ее? Он снова шагнул, а я отступила. Что-то в его лице изменилось. Я выдала себя? Он увидел по моему лицу, что я вспомнила?
— Полезай в машину, — голос у него теперь был не приторный, а яростный. Я задрожала от напряжения и страха. По его глазам было ясно — он готов причинить мне боль.
— Нет, — ответила я и сделала еще один шаг.
— Полезай в машину, — повторил он.
— Нет. Не пойду. Отстань от меня.
Я отступила еще, и между нами оказался чей-то разукрашенный почтовый ящик. Успею ли я добежать до двери? Забежать в дом? И поможет ли это?
Отец немного отступил, так что теперь между ним и домами оказалась его машина. Вдруг он сунул руку в карман и достал пистолет. Он держал его у бедра, не направляя на меня, но мое тело словно окоченело. Я не могла идти. Не могла кричать. Я больше не могла кинуться в соседний дом, потому что даже не была уверена, удержусь ли на ногах.
— Тебе нечего бояться, — сказал он, — если сядешь в машину.
Я услышала шум приближающегося автомобиля. Это возвращаются Рейчел и Брайони? Мотор очень шумел, как будто изо всех сил жали на газ. Надеюсь, их не остановят копы.
Из-за угла выскочила маленькая красная машинка с откидным верхом. Я смотрела, не Рейчел ли за рулем, хотя глупо было на это надеяться.
Водителя не было.
Раздался громкий хлопок, отец выстрелил в несуществующего водителя, и машина врезалась в него. Он отскочил и растянулся на капоте, а машина понеслась через густые кусты, через палисадник и умчалась куда-то.
Тут подъехала другая машина. Это была уже Рейчел.
— Садись, садись, садись! — крикнула она.
У меня ноги приросли к земле, но каким-то образом я отлипла и повалилась на заднее сиденье. На следующем повороте мы услышали грохот, как будто красная машина въехала во что-то большое.
Скорее вон из Маршфилда.
Майкл Квинн в Нью-Кобурге, пишет Гермиона. Первая моя реакция — отрицание. Как это возможно, если он точно был в Калифорнии всего сутки назад? Пришлось сфокусироваться не на анализе своих ошибок, а на поисках решения настоящей проблемы. Майкл Квинн нашел Стеф, он в Нью-Кобурге, он представляет реальную угрозу для нее, ее мамы и, скорее всего, для Рейчел и всех, кто окажется рядом.