Он следил за ними, а значит, для начала можно было определить их местонахождение. В Нью-Кобурге не так много камер наблюдения, но в наиболее оживленных местах несколько найдется. Еще одна направлена на парковку у старшей школы. Выезжавшую оттуда черную машину несложно было узнать. Номера на ней были не калифорнийские, а из Айовы. И зарегистрирована она не на Майкла Квинна, а на человека, который никак явно с ним не связан. Он ее угнал? Купил? Та ли это машина?
Телефон Рейчел показал мне две совершенно разные локации. Оставалось только позвонить Стеф, используя синтетический голос, и все разъяснить, а также подтвердить, что машина Майкла — действительно машина Майкла. Стеф попросила меня позвонить в больницу, чтобы там позаботились о безопасности ее мамы.
Об этом надо было подумать и без ее просьбы. Ощущение собственной некомпетентности и страх, что забываешь какие-то очевидные важные дела, очень меня отвлекали. Но мне удалось абстрагироваться и позвонить в больницу Нью-Кобурга.
— Я звоню насчет вашей пациентки Даны Смит, — говорю я, надеясь, что синтетический голос не слишком их напугает.
— Вы член семьи? — спрашивает сестра.
— Я звоню, потому что беспокоюсь за ее безопасность, — говорю я, следя одновременно за звонком и за погоней, что, учитывая, скольких когнитивных усилий требует словесная коммуникация, совсем не так просто, как думает Стеф.
Видимо, данные о местоположении Рейчел не совпадают потому, что она установила себе приложение против родительского «Верто-мама», которое посылает ложную информацию. Если учитывать информацию только с одного приложения, можно будет понять, где она на самом деле. Но сейчас мне очень нужно обнаружить машину Майкла. К счастью, его машина оказалась со связью.
Сейчас большинство машин на дорогах со связью. В первую очередь это машины на самоуправлении. Но и в обычных машинах бывает функция автоматического вызова скорой, если сработали подушки безопасности, или защита от угона, которая позволяет производителю найти машину, если она не там, где вы припарковались. Его машина передает самые простые данные: если потеряли ключи или не можете открыть машину, техпомощь поможет вам открыть ее или завести.
Все это значит, что отследить машину можно. А если влезть в нее, можно даже попробовать отключить совсем.
Данные с его машины оказалось легко считать.
К сожалению для меня, производители машин несколько больше беспокоятся о хакерах, чем производители других устройств со встроенным интернетом. Никто не боится, что взломают холодильник, но первый вопрос про машины на самоуправлении: «Что, если кто-то взломает систему и направит машину в стену, пока вы в ней сидите?»
Если бы, например, спросили: «Что, если кто-то взломает ваш холодильник и отключит его на пару часов ночью, чтобы от испорченного майонеза у вас случилось отравление», тогда, может быть, люди больше беспокоились бы о защите холодильников, но как знать. Но холодильники с интернетом просто заменяют обычные холодильники. А машины на самоуправлении заменяют живых водителей, которые почему-то уверены, что люди отлично водят.
В любом случае эта машина хорошо защищена от хакеров. Выключить ее не получилось.
Зато получилось его отследить.
— Дана Смит — жертва сталкинга, — говорю я медсестре. — Ее сталкер в Нью-Кобурге, разыскивает ее. Он чрезвычайно опасен и, вероятно, вооружен. Будьте очень, очень осторожны.
— Кто это? — спрашивает медсестра, и я пугаюсь — вдруг это значит, что она мне не верит. А потом вспоминаю одну важную деталь.
— Вы обратили внимание, что у нее нет пальца на одной руке? Это сделал ее преследователь.
— Подождите минутку, — говорит медсестра. — Пожалуйста, не вешайте трубку. Я сейчас вернусь.
Музыка во время ожидания требует куда меньше концентрации, чем разговор, так что я переключаю внимание на вопрос, как остановить Майкла.
В городе можно было бы создать пробку за пару минут, просто поменяв указания навигаторов. Можно было бы даже преградить ему дорогу железнодорожным шлагбаумом. В Нью-Кобурге не с чем работать, а ближайший город — О’Клэр — в часе езды. Может, у Котауна будут идеи, как его остановить?
Гермиона уже сказала всем то же самое, что и мне, и хочет знать, как он добрался так быстро, после всех моих заверений, что я за ним присматриваю.
— Я же говорил, — пишет Марвин. — Одноразовый телефон.
— Да, — говорит Гермиона. — Но если он прилетел, об этом должна быть запись.
— Это только если лететь коммерческим перелетом, — говорит Марвин.
— А каким еще, частным, что ли? — говорит Гермиона. — Он что, по-твоему, миллионер?
— Он работает в Кремниевой долине, — говорит Ико. — Мои родители совсем не такие богатые, и у них нет частного самолета, но они знакомы с такими богачами.
— Ты когда-нибудь летал на частном самолете? — спрашивают Firestar.
— Это так просто не попросишь, мои родители предпочитают просить у таких людей вложиться во что-нибудь, — говорит Ико. — Но может, какой-нибудь знакомый ему должен. Недалеко от Нью-Кобурга есть аэропорт для частных самолетов.
— А машина? — спрашивает Гермиона.