— Так, — сказала я ЧеширКэт, которые еще были у меня на проводе. — Объясни.
— Есть конкурс по реалити-шоу. Они думают, что, поймав Майкла, выиграют кучу денег.
— И долго они его продержат, как думаешь?
— Наверное, всего несколько минут.
— Мы сможем оторваться, — говорит Рейчел. — Хотя бы на время.
— Тогда едем обратно в Нью-Кобург? — спросила Брайони.
Если возвращаться в Нью-Кобург, то возникнет одна проблема: он просто вернется и опять меня найдет.
— Может, мне все-таки уехать в юрту? — сказала я.
— Куда? — удивилась Брайони.
— У друзей моих родителей есть юрта на острове Мадлен, — пояснила Рейчел.
— В это время года вообще можно добраться до острова? — спросила Брайони. — Лед слишком тонкий, чтобы проехать, и слишком толстый для парома.
— Думаю, как-то можно, — начала было Рейчел, но потом замолкла и заткнула Брайони, когда та начала объяснять что-то про паром.
— Это сирена?
Я обернулась.
— Блин. Полицейская машина, нагоняет.
— Хотите, я попытаюсь уйти? — спросила Рейчел.
— От настоящей полиции? Нет, вот уж точно не надо, — сказала я.
Коп обошел машину. В зеркальце заднего вида я видела, как черная машина отъехала от тротуара и подкатила к нам.
— Так, — сказала я ЧеширКэт. — Машину за нами и нас только что остановила полиция.
Мой отец подошел к полицейскому, пожал ему руку и начал что-то ему говорить. Показал на машину Рейчел. Полицейский слушал, понимающе кивал, сложив руки. Что бы ни говорил ему отец, он поверит, как поверили школьные учителя.
А тут Рейчел. И Брайони.
— Что произошло, когда твою маму остановили за проезд на красный? — спросила я Брайони, потому что она не успела рассказать.
— Полицейский назвал ее словом на «н»[16], — говорит она. — Мама подала жалобу, но никто ничего так и не сделал.
Я смотрела на копа и на отца, на их веселый разговорчик, и думала, что будет дальше. И как я не хочу, чтобы с Рейчел что-то случилось. Да и с Брайони. И что они не попали бы в эту ситуацию, если бы не я. Особенно Брайони. Этот человек похитил мою маму из спальни, а теперь он приехал из самой Калифорнии, чтобы нас найти, и самым страшным было — представлять, что же может случиться, если подпустить его к моим единственным друзьям в реальной жизни.
И тут мне вдруг стало совершенно ясно, что делать.
— Ему нужна только я, — сказала я.
— Подожди, — сказала Рейчел. — Стой, Стеф!
Но я вылезла из машины и захлопнула дверь. Я не хотела, чтобы он узнал про ЧеширКэт, так что положила трубку.
Я направилась к копу и отцу.
— Стеф, вернись! — кричала Рейчел в окно, но не вылезала из машины и не бежала следом. Полицейский смотрел на меня, и я не могла понять выражение лица — то ли жалость, то ли презрение, то ли раздражение. Или что-то еще.
— Ладно, Стефания, — сказал отец. — Игра окончена. Твои друзья могут ехать домой. Залезай в машину.
Я повернулась к полицейскому:
— Этот человек — опасный сталкер, а машину он угнал.
Он засмеялся и обратился к отцу:
— А вы не врали, когда сказали, что она за словом в карман не полезет.
— Вам лучше меня арестовать, — сказала я по наитию, придумывая, какое преступление я могла совершить, чтобы Рейчел и Брайони не были замешаны. — Я пыталась сжечь наш дом.
— С этим пусть твой отец разбирается, — сказал он и повернулся, добродушно помахав Рейчел, мол, можете уезжать. Рейчел отъехала — медленно и неохотно. Коп уселся обратно в машину, резко развернулся и умчал в противоположном направлении.
А потом мы остались одни. Я и отец.
Я заставила себя посмотреть в его глаза. Я уже не чувствовала облегчения от того, что Брайони и Рейчел в безопасности. Вместо этого подступал страх. Всю жизнь я убегала от этого человека, а теперь у меня не осталось идей, куда бежать.
— Стефания, — сказал он, нерешительно протягивая руки, как будто воображал, что сейчас я брошусь ему в объятия.
Несколько секунд он так и стоял, а я смотрела. Он правда думает, что я к нему кинусь? Или это просто спектакль? Даже если бы я ему верила, то не стала бы с ним обниматься. Наконец он неловко опустил руки.
— Не знаю, что тебе наговорила мать, но я хочу только одного — и всегда хотел. Снова тебя увидеть.
Голос у него был хриплый от переизбытка чувств, но я вспомнила, как он манипулирует любым встречным, и стояла на месте.
— В машину к тебе я не пойду, — сказала я.
— Что за глупости, — ответил он. — Мы сядем в машину, поедем ко мне в отель в О’Клэр, хорошо пообедаем и заново познакомимся. На твою мать мне плевать. Я просто хочу, чтобы ты снова была в моей жизни.
У него был уже не такой хриплый голос, более успокаивающий, и на секунду мне видится этот обед в ресторане. Вот мы с ним смотрим фотографии из Калифорнии на телефоне… Нет, подумала я. Может, ты и очаровываешь всех взрослых на своем пути, но меня ты не убедишь. Мне сдавило горло, когда я подумала о маме — почему я подумала о ней? — а руки сжались в кулаки.
— Я не сяду к тебе в машину, — сказала я.