Пока я стояла у окна, погруженная в свои мысли, мой взгляд случайно упал на стол. Что-то показалось мне странным — сахарницы, которую Тереза не выпускала из рук во время разговора, не было на привычном месте. Та самая сахарница, которая показалась мне подозрительной еще в первый день, внезапно как будто испарилась из нашей кухни.
«Странно», — подумала я и начала более тщательные поиски. Медленно, стараясь не шуметь, я обошла кухню, заглядывая в каждый уголок, но ее нигде не было. Внезапно мое внимание привлекло что-то блестящее в раковине. Подойдя ближе, я увидела знакомую сахарницу, пустую, с каплями воды на стенках. А рядом, в мусорном ведре, лежала аккуратно свернутая салфетка, и в ней — весь сахар, который раньше был в сахарнице.
Сердце забилось чаще. Я вспомнила, как Тереза держала эту самую сахарницу, как осторожно поставила ее рядом с собой… И как потом, увлеченная разговором, будто забыла о ней. «Что же ты задумала, Тереза?» — прошептала я, внимательно рассматривая находку.
Мои подозрения только усилились: она явно планировала что-то, но в последний момент передумала. Может быть, неожиданное для нее решение Кристель разорвать отношения с Даниэлем так повлияло? Жаль, что сейчас я всего лишь студентка третьего курса, и не могу придти в свою лабораторию, чтобы исследовать эту тревожную находку. Поэтому мне оставалось лишь одно: я твердо решила, что буду внимательно следить за Терезой — ведь здесь явно что-то не так. «Очевидно, она отказалась от своего первоначального замысла, и это не может не радовать», — облегченно выдохнув, сделала я вывод, но теперь к чувству надежды примешивалось настороженное ожидание. «Придется быть начеку», — решила я, машинально убирая сахарницу на полку, — «Но хотя бы сейчас Кристель точно не угрожает ни ректор, ни Даниэль, ни Тереза. Осталось выяснить, кто автор записки, которую нам показал профессор Ирвис. Это явно сделал кто-то из окружения Крис — кто-то, кто знает ее почерк, специально подставил ее. Но кто? Записку ему подсунули не сегодня, а явно раньше, поэтому предотвратить это я не могу, остается только ходить и озираться…».
С нескрываемым волнением я осторожно постучала в дверь комнаты Кристель, твердо намереваясь вновь и вновь уговаривать ее, убеждать, если она вдруг передумает. Мое сердце билось учащенно, пока я ждала ответа, мысленно прокручивая все возможные аргументы.
Моя сестра, беспечно кружась перед огромным зеркалом, уже была одета в свое неизменное вызывающее ярко-красное платье с провокационным вырезом, в котором ее видели последний раз в день, когда она бесследно пропала. Почему-то на секунду мне показалось, что если платье, эта незначительная деталь, будет другим, то и день пройдет совершенно иначе, а надвигающаяся опасность чудесным образом минует нас.
— Это платье слишком вызывающее, — произнесла я едва слышно, с тревогой ожидая ее реакции на эти слова.
— И что с того? — пожала плечами Крис, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале, продолжая крутиться перед ним с горделивой осанкой, — я всегда носила то, что хотела, наплевав на чужое мнение и предрассудки.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые чувства, словно две армии на поле битвы. Да, конечно, она имела полное право на самовыражение и индивидуальность, но мне так отчаянно хотелось, чтобы этот роковой день прошел по иному сценарию, даже в самых незначительных деталях, что я судорожно начала искать весомые аргументы против этого провокационного наряда.
— Тебе необходимо произвести впечатление деловой женщины на твоем свидании с Даниэлем и его отцом, — настаивала я мягко, но твердо, стараясь не выдать своего беспокойства, — той, кто достойна искреннего уважения и серьезного отношения, кто способна мыслить стратегически.
— Так, может, наоборот, пусть он запомнит меня ослепительной красоткой? — нахмурилась Крис, явно не понимая, почему вдруг я, никогда раньше не придававшая значения нарядам, решительно вмешалась в ее сегодняшний выбор одежды.
— Сестренка, ты выглядишь великолепно в любом наряде, который надеваешь, — я начала торопливо перебирать ее наряды в шкафу, вытаскивая костюмы с юбками приемлемой длины, которые она изредка надевала лишь на официальные мероприятия, — но сейчас ситуация требует совершенно иного, более утонченного и зрелого образа. Мы же хотим, чтобы Даниэль и тем более его отец восприняли всерьез твои слова, а не пропустили их мимо ушей, утонув в твоем соблазнительном вырезе, — подсластила я свое предложение, стараясь говорить максимально убедительно, одновременно аккуратно раскладывая их на кровати.
В воздухе повисло напряженное молчание, пока Кристель обдумывала мои аргументы, продолжая изучать свое зеркальное отражение с платьем в руках, словно пытаясь найти ответы на все вопросы.