— Время? — Мистер Драксен вскинул бровь, и в его глазах вспыхнуло нечто, напоминающее откровенное презрение, — ты все еще цепляешься за эти жалкие интрижки, достойные лишь простолюдинов? Бианка — твое будущее, твое предназначение. Ее семья, ее связи… — он резко отодвинул стул, и пронзительный скрип дерева заставил Даниэля вздрогнуть всем телом.
— У тебя есть неделя, — его голос прозвучал как приговор, — если к следующей субботе ты не разберешься с этим… — пауза повисла тяжелее явной угрозы, наполняя пространство тяжелым предчувствием грядущих для Даниэля перемен.
В этот момент я едва сдержала победную улыбку, предвкушая, как расскажу сестре каждую деталь этого разговора, включая то, как мистер Драксен назвал их отношения «фарсом». Это станет последним гвоздем в крышку гроба ее иллюзий относительно перспектив этих отношений… А главное, теперь, когда мистер Дракcен уверен, что отношения Даниэля и Кристель в прошлом, он не будет пытаться ее убить, Даниэль не будет мстить за своего отца, а Бианка, Дафна и Тереза не предпримут попыток ее напоить непонятными напитками!
«Кажется у меня получилось отвести от сестренки беду, а значит Крис сможет спокойно ходить по улице, дыша полной грудью и не опасаясь удара в спину. В банк мы уже сходили, так что с мистером Ирвисом тоже не должны пересечься…» — с чувством выполненного долга подумала я, тихо собрала вещи и, стараясь не привлекать внимания, спокойно покинула кафе, торопясь встретиться в условленном месте с сестрой.
Солнечный свет лился сквозь витрины, играя бликами на стеллажах с одеждой, создавая причудливые узоры на блестящих поверхностях. Я шла за Кристель, едва успевая следить за тем, как ее пальцы скользили по тканям, словно она считывала с них на ощупь тайные послания модных тенденций, с энтузиазмом выбирая для меня вещи. Мы смеялись, обсуждали фасоны и цвета, и впервые за долгое время я ощущала, как между нами возрождается та особая связь, что была в детстве.
Пакеты в моих руках тихонько поскрипывали, храня в себе уже приобретенные наряды — яркие, смелые вещи, словно пришедшие из параллельной реальности. Сегодня даже их вес казался почти невесомым. Однако временами я замечала, как Кристель опускает плечи и тяжело вздыхает, но, поймав мой взгляд, тут же натягивала искусственную улыбку. Я понимала: сегодняшнее решение далось ей нелегко, и сейчас она особенно нуждалась в моей поддержке, поэтому разговора о событиях в кафе не избежать, а значит, я должна рассказать ей правду.
— Кристель, есть кое-что, в чем я должна тебе признаться, — тяжело вздохнув, начала я, чувствуя, как от волнения пересохло во рту, — я была в том кафе… использовала артефакт отвлечения внимания, чтобы подслушать разговор Даниэля с отцом после твоего ухода.
Сестра остановилась и внимательно посмотрела на меня.
— Ты подслушала? Серьезно? — в ее голосе прозвучало удивление, граничащее с осуждением, — Но зачем?
— Я не могла поступить иначе, — осторожно призналась я, — хотела понять, что происходит за твоей спиной, и защитить тебя, даже если ты не просила об этом.
Кристель помолчала, обдумывая мои слова.
— И что ты услышала? — прошептала она, наконец, с едва заметной болью в голосе.
— То, что подтвердило правильность твоего решения, — вздохнула я, осторожно подбирая слова, — его отец одобрил разрыв ваших отношений, говорил о репутации, об официальной невесте и о том, что теперь все «встало на свои места»… а Даниэль… он кивал и даже не попытался ему возразить, если честно, — я намеренно опустила имя Терезы, будто его произнесение могло разрушить хрупкое спокойствие сестры, словно тонкую стеклянную вазу, — ты поступила мудро. С ним… у вас не было будущего.
Промолчав, Кристель остановилась у стойки с аксессуарами, ее взгляд задержался на шелковом шарфе с принтом павлиньих перьев, переливающемся всеми оттенками радуги. Она медленно взяла его в руки, задумчиво проводя чуть дрожащими пальцами по ткани, погрузившись в свои мысли.
— Знаешь, — наконец, она повернулась ко мне, все крепче сжимая шарф в руках, словно не замечая своих действий, — я думала, будет больнее, что я буду жалеть, представляла, как Даниэль попытается все исправить… Но после твоих слов… — Она сделала глубокий вздох, и ее губы дрогнули в грустной, немного растерянной улыбке, — кажется, я действительно все сделала правильно!
Мое сердце сжалось от облегчения, наполняясь теплом и нежностью.
— Кристель, — я взяла ее за руку, — знаешь, что может стать прекрасным символом твоих перемен?
Она вопросительно подняла бровь.
— Посмотри туда, — я указала на новый отдел магазина, где были выставлены брючные костюмы, — это не просто одежда, а скорее символ решительности, независимости и самостоятельности. Это все про тебя, сестренка!
— Брючные костюмы? Но их почти никто не носит… — с сомнением протянула она, не спеша соглашаться, но я-то видела, как ее глаза заблестели от интереса.