Мистер Драксен, как всегда выглядевший безупречно в своем дорогом костюме, крутил на пальце массивный фамильный перстень и был явно чем-то недоволен. Даниэль же, напротив, выглядел весьма своеобразно: сидя за столом, он машинально поправлял свои усики — те самые, которые казались мне когда-то такими мужественными, а теперь скорее напоминали две крошечные щеточки для пыли. Его прическа с тщательно приглаженной набок челкой, видимо, должна была придавать ему солидности, но лишь подчеркивала его юношеский возраст. Даже сидя, он незаметно посматривал по сторонам и старался принять эффектную позу: то откидывался на спинку стула, небрежно положив руку на спинку соседнего кресла, то скрещивал руки на груди, слегка приподнимая подбородок и обводя посетителей кафе надменным взглядом, то чуть наклонялся вперед, поправляя манжеты рубашки… Его рубашка была из дорогой ткани, но сидела на нем как-то мешковато, а галстук был завязан чуть криво — деталь, которую его отец, несомненно бы поправил, будь они наедине. А ведь мне, как и половине девочек из академии, Даниэль в прошлом казался таким брутальным и взрослым! Теперь же я видела перед собой юношу, который изо всех сил пытался казаться старше своих лет и произвести впечатление, но вместо этого лишь вызывал улыбку. Как же нелепо он, оказывается, выглядел в прошлом!
Мои размышления были прерваны появлением Кристель — мне удалось на пару минут обогнать ее, почти бегом срезав дорогу через неприметные боковые улочки. Ее ярко-красное платье с глубоким декольте и короткой юбкой выглядело настолько вызывающе, что казалось, будто она возвращается с какой-то ночной вечеринки и теперь зашла в кафе, чтобы позавтракать. Светлые волосы, замысловато уложенные в творческий беспорядок, и яркий макияж только дополняли образ.
Даниэль, заметив ее, буквально подпрыгнул со своего места, опрокинув при этом салфетницу. Несколько секунд он стоял в неловкой позе, пытаясь одновременно поймать падающие салфетки и не потерять достоинство. Наконец, справившись с этой задачей, он бросился к Кристель.
Их встреча напоминала сцену из мелодрамы: Даниэль заключил ее в объятия, его руки скользнули по спине Кристель, а губы начали оставлять влажные следы на ее лице и шее. Она томно закатила глаза, закинув руки ему на плечи, и позволяла себя целовать, а ее смех, похожий на звон колокольчиков, громким эхом разнесся по залу.
Мистер Драксен, наблюдавший эту сцену, побледнел и начал нервно теребить манжету своего пиджака. Его взгляд метался по сторонам, словно оценивая степень внимания окружающих. Он несколько раз попытался негромко кашлянуть, привлекая внимание пары, но безуспешно.
Официант, идущий мимо углового столика с бутылкой вина, застыл как вкопанный, когда увидел обнимающихся Кристель и Даниэля. Его глаза расширились от изумления, а руки предательски задрожали. С глухим стуком бутылка выскользнула из его пальцев, разлетевшись на сотни осколков. Красное вино, словно кровь, растеклось по белоснежной скатерти столика, окрашивая идеально выглаженную ткань в кровавый оттенок. Возмущенные возгласы посетителей, чей завтрак был так грубо прерван, наполнили помещение. Кто-то вскакивал со своего места, другие в ужасе отпрянули от залитого стола. Маленький ребенок, сидевший неподалеку, начал громко плакать, напуганный внезапными криками.
Только после этого Даниэль и Кристель, словно очнувшись от наваждения, оторвались друг от друга. Ни тени смущения не появилось на их лицах — они лишь поправили одежду и, будто ничего не произошло, невозмутимо заняли свои места за столиком.
Я осматривала кафе, чтобы оценить, насколько сильно посетители возмущены поведением моей сестры, и чуть не подпрыгнула, увидев среди гостей кафе Бианку Велтран, официальную невесту Даниэля! Она сидела совсем близко, через проход от них, тщательно спрятавшись за раскрытым журналом, и, не отрываясь, следила за происходящим. Перед ней стояла крохотная чашка с остывающим нетронутым кофе, но она, казалось, совершенно не замечала его. Я заметила, как ее ноздри слегка раздувались при каждом вдохе, а на скулах проступил едва заметный румянец. Ее обычно безупречная осанка сейчас выдавала напряжение — спина была неестественно прямой, плечи напряжены, словно она готова была вскочить в любой момент. Тонкие пальцы, украшенные дорогими кольцами, нервно сжимали край страницы, губы были сжаты в тонкую линию, а яростно прищуренные глаза выдавали ее истинные чувства — да она была просто в бешенстве! Бианка продолжала наблюдать за этой сценой, и с каждой секундой ее лицо становилось все более каменным, а глаза — все более ледяными. Она была похожа на вулкан, готовый вот-вот взорваться, но пока сдерживающий свою ярость.