Ближе к концу пятницы он позвонил из своего трейлера в юридическую фирму и попросил к телефону Мэла Шнетцера, но того уже не оказалось на месте. Он объяснил секретарю, что дело срочное и что ему нужен босс. Хорошо выдрессированная сотрудница задала правильные вопросы и услышала, что речь идет о молодом человеке, получившем сильные ожоги на морской нефтяной скважине компании «Эксон мобил». Она предложила услуги другого адвоката фирмы, но «мистер Батлер» сказал: нет, друг посоветовал ему обратиться именно к Шнетцеру.
Спустя десять минут дешевая трубка ожила, в ней послышался знакомый голос. Бэнник заговорил на октаву выше обычного, стараясь не сорваться на писк:
– Мой сын попал в больницу в Лейк-Чарльз, у него ожог восьмидесяти процентов тела. Это ужасно, мистер Снитцер.
– Шнетцер. – Так и остался козлом! – Говорите, это случилось на буровой? – Любое телесное повреждение на морской платформе разбиралось согласно «закону Джонса» и становилось для адвокатов золотым дном.
– Да, сэр, три дня назад. Не уверен, что он выкарабкается. Я пытаюсь туда добраться, но я инвалид и сейчас не могу приехать сам.
– Вы находитесь в Шугар-Лэнд?
– Да, сэр. Адвокаты уже замучили меня звонками.
– Неудивительно.
– Я только что послал одного такого куда подальше.
– Не разговаривайте с ними. Сколько лет вашему сыну?
– Девятнадцать. Он славный мальчик, трудолюбивый, поддерживает меня и свою мать. Кроме нас, у него никого нет. А у нас кроме него, мистер Шнетцер.
– Понятно. Приехать сюда, в контору, вы не можете?
– Нет, сэр. Будь здесь моя жена, она бы меня привезла, но она гостит в Канзасе, сами мы оттуда. Мне надо как-то попасть в больницу. Даже не знаю, как быть, сэр. Нам нужна ваша помощь.
– Хорошо, я могу быть там примерно через час, годится?
– Вы сможете за мной заехать?
– Думаю, смогу.
– Замечательно, мистер Шнетцер. Без посторонней помощи мы бы пропали.
– Ждите, я приеду.
– Вы постараетесь, чтобы другие адвокаты оставили нас в покое?
– Обязательно! Я с ними разберусь, никаких проблем. Диктуйте адрес.
Бэнник следил через щель жалюзи за всеми проезжающими машинами. Минута тянулась за минутой. Наконец показался длинный сияющий «Форд»-пикап с нестандартной кабиной и огромными колесами. Остановившись, махина дала задний ход и припарковалась позади трейлера Бэнника.
Годы были к Мэлу Шнетцеру немилосердны. Он потолстел, живот нависал над ремнем, натягивая рубашку, лицо стало лунообразным, в глаза бросался двойной подбородок. Зачесанные назад длинные седые волосы доходили до шеи. Он вылез, огляделся, оценил взглядом трейлер и положил руку на кобуру с автоматическим пистолетом у себя на бедре.
До сих пор Бэнник не имел дела с вооруженной жертвой и ощутил прилив адреналина. Он схватил с дивана инвалидную палку, открыл дверь и выполз на узкую терраску, горбясь, как от боли.
– Здравствуйте! – крикнул он Шнетцеру.
– Наше вам! – отозвался на ходу тот.
– Я Боб Батлер. Очень вам благодарен. Хотите холодного пива?
– Не откажусь. – Он, казалось, успокоился, увидев согбенного безобидного старикашку.
Последний раз они сталкивались лицом к лицу двадцать один год назад, в бытность адвокатами в Пенсаколе. Бэнник полагал, что останется неузнанным в низко надвинутой бейсболке и в дешевых темных очках. Он попятился внутрь трейлера, оставив дверь открытой. В тесной прихожей он сказал гостю:
– Спасибо, что приехали, мистер Шнетцер.
– Никаких проблем.
Мэл отвернулся – искал, где бы сесть, и Бэннику было достаточно этого мгновения, чтобы выхватить свинчатку, взмахнуть ею, вдвое, а потом и втрое удлиняя раздвижной стержень, и нанести удар Мэлу по затылку. Свинцовый шар проломил череп. Мэл, вскинув руки, захрипел и попытался оглянуться. Второй удар свинчаткой пришелся в левый висок, и он тяжело рухнул поперек дешевого кофейного столика. Бэнник поспешил расстегнуть его кобуру, вынуть пистолет и закрыть дверь. Шнетцер дергал ногами, дико вращал глазами и что-то мычал. Бэнник нанес ему еще несколько ударов по голове, дробя череп на мелкие кусочки.
– Сто тридцать три тысячи долларов! – с ненавистью процедил Бэнник. – Неплохого гонорара ты меня лишил! Я заслужил эти деньги, они были нужны мне позарез. Каким же ты был мошенником, Мэл, дерьмовый адвокатишка! Я был счастлив, когда ты сел в тюрьму.
Шнетцер еще хрипел, пришлось наносить новые удары. Кровь брызнула на диван и на стену.
Тяжело дыша, он наблюдал, как Мэл пытается ловить ртом воздух. Потом натянул пластиковые перчатки, взял веревку, дважды обмотал жертве шею и, затягивая удавку, впился взглядом в его налитые кровью глаза. Потом он поставил ногу ему на грудь и потянул еще, так, что веревка распорола кожу. Прошла минута, другая. Иногда они умирали с открытыми глазами – такое он любил больше всего. Смотав веревку, он залюбовался делом своих рук.
– Украсть сто тридцать три тысячи долларов у юнца, у своего брата-адвоката! Ну и дерьмо ты!
