За последние четыре года, начиная с той проклятой ночи, я повидала многое. Прошла через такие испытания, что не каждому дано и половину на себя взять, за всю свою жизнь. Страшно даже вспоминать о том, что я видела и что прочувствовала. Я не сдалась, не сошла с ума. Да, я может уже и не живая! Но все же, я продолжаю двигаться вперед и помогаю другим людям. Хотя и проживаю каждый свой день словно на автопилоте. Я как в тумане, который никогда не рассеется!
Но то, что ждало меня здесь, невозможно, просто нереально принять и понять. Жуткий пожар поглотил почти всю деревню. Когда мы приехали, в воздухе стоял стойкий запах горелой человеческой плоти. Окровавленные тела, мертвые дети. Да и те, кто выжил, уже на людей не похожи. Вместе с другими врачами мы тут уже больше двух недель. Даже не буду описывать условия, в которых мы спим, едим и оказываем медицинскую помощь. Жара, антисанитария, нехватка медикаментов и нескончаемый поток смертей. Пострадало много людей, маленьких детей. Деревня большая, но то, что от нее осталось, уже и не похоже на место, где могут жить люди. Но они здесь живут и не уйдут отсюда. Это никогда не кончится? Не знаю! Быть может, и нет!
Строительство гидроэлектростанции вызывает периодические вспышки между теми, кто за, и теми, кто против. В этих неспокойных местах, где царит хаос, постоянные столкновения вооруженных группировок, и без того нет мира. Но в последнее время все особенно обострено, так как строительство набирает темп. И его противников тоже не мало. Людская глупость не имеет границ. Что эти люди толком отстаивают?! Мне кажется, они и сами не знают! Отчаянно пытаясь не впустить на свою землю блага цивилизации, они готовы убивать. У них непонятное агрессивное отношение к белым людям. Хотя нашу помощь можно было бы принять и с благодарностью. Это сложно объяснить в двух словах, я бы сказала невозможно! Нужно очутиться здесь, чтобы увидеть своими глазами и постараться не сойти с ума от увиденного. Больнее всего смотреть на детей. Нужно иметь каменное сердце или вообще его не иметь, чтобы быть равнодушным к происходящему вокруг. Невозможно, просто невозможно выработать иммунитет и стать безразличной. Я постоянно прилагаю над собой титанические усилия, но стать черствее никак не получается. Как бы мысленно я не пыталась абстрагироваться от обстановки и не пропускать через себя эти эмоции – не выходит, бесполезно. Стоит взглянуть, лишь на мгновение позволить впустить жалость, и все, ты в капкане и из него уже не выбраться никогда. Знаю, что попала я в эту ловушку навсегда. То, что пережито, уже никогда не сможет исчезнуть из моей головы. И эти воспоминания будут храниться там до конца моих дней, всплывая в памяти и причиняя боль. Именно поэтому я иногда завидую своему пациенту. Если бы мне предложили стереть память, я бы согласилась, даже не задумываясь ни на секунду!
Спустя семнадцать дней мы возвращаемся. Джип уже почти подъехал к больнице, и мое сердце готово выпрыгнуть из груди. И, конечно, причиной такого не спокойствия является он. Только мысли о нем и помогали мне не тронуться умом и продержаться все эти дни в той жуткой деревне. Каждую ночь, закрывая глаза, я чувствовала его запах и прикосновения, словно он был рядом со мной. Он поселился в моем сердце, захватил мою душу и околдовал мое тело. Я влюбилась в него, себя не обмануть! Даже нет смысла переубеждать и перебарывать себя. Факт есть факт! Удивительно, что это все же случилось со мной. Учитывая мое прошлое, такого произойти не должно было. Странно! Я не думала, что смогу почувствовать что-то подобное. Но я чувствую!
Я всерьез начинаю задумываться о том, что пришла пора прекратить свое африканское путешествие. Впечатлений мне хватит до конца жизни!
Николай Николаевич встретил нас еще во дворе больницы. Мы поговорили о событиях в деревне, а потом направились внутрь больницы. Я шла так быстро, что, скорее всего, Николай Николаевич обратил на это внимание. Но когда я вошла в ординаторскую, ЕГО кровать была пустой. Я сразу же остановилась в дверях, как вкопанная. На моем лице абсолютно точно отразилось все мое удивление.
– Он уехал. Вспомнил себя, – Николай Николаевич пристально посмотрел на меня и прошел к своему рабочему столу.
Я же продолжала стоять на прежнем месте и смотреть на пустую кровать, в которой, меньше трех недель назад я занималась самым лучшим сексом в своей жизни. Я бы даже не назвала это сексом. Это было прощание со страхами, освобождение, познание своего тела и полет в мир удовольствия.
– На следующий день после того, как ты уехала. Он все вспомнил совершенно неожиданно. Мы говорили с ним о строительстве ГЭС и беспорядках, которые возникают на этой почве. И парня прямо осенило! Но в этот момент мне пришлось отлучиться к пациенту, а когда я вернулся в ординаторскую, его уже не было. Мы даже толком поговорить не успели. Я так и не узнал, кто он на самом деле?! Вернулся, а его уже и след простыл. Вот тебе и благодарность за лечение. Парень смотался при первой же возможности.
