- Ну и я буду ждать с тобой, - проговорил как-то весело дядька. Он вытащил из котомки кусок хлеба с очищенной уже дома луковицей. Подумав немного, отломил край, протянул соседу:
- Валяй, раз мы с тобой заодно.
Вот и хорошо как! Обрадованный Колька Болтай Ногами и завернутую цигарку позабыл. Прежде всего принялся наминать хлеб, довольно и благодарно глядя на доброго соседа.
- Ты, дядька, меня держись, - посоветовал он. - Со мной не пропадешь. Зови меня Колька Болтай Ногами. А тебя как звать?
- Михей. Так и зови Михеем. Хоть и гожусь я тебе в батьки, но все равно. У меня ведь трое, - как похвастался он. - Петька - старший, помощник по дому. Сережка - тот на ухо ниже. А Нюшка еще палец сосет.
- Что убежал от них? - промычал Колька Болтай Ногами, прислушиваясь к какой-то возне за стенкой. Уж не собирается ли нанимающий открыть окошечко?
- Лошадь зарабатывать приехал, - пояснил Михей. - В покров своя лошадь Ласка задохлась.
- Эт как же ты проворонил ее, дядька, - сочувственно спросил Колька Болтай Ногами, разглядывая унылое лицо своего соседа. - Чай, пьяный был?
И как обрадовал Михея. Закивал головой по-птичьи, открыл рот, вроде бы как удивился, вроде как засмеялся:
- Агафья, жена моя, говорит, не езди к дядьке в Бурлаково. Нет, поехал. А темка была да дождь. Ну, побыл я у дядьки. Тот к семидесяти, а хоть что ни поднеси. И тетка тоже. Тоже хвощет, а потом песни поет. Ну и в этот раз хвостать стали. А потом песни пели. И поехал как назад - не помню. Видно, ввалили они меня на подводу. Вдруг очнулся, глянь, а лошадка-то моя в яме. Это над речкой размыло мостик, бревна рассыпались, и то ли скользнула она, то ли не заметила и шагнула. Только лежит между бревен, голова торчит, как комель сосновый. Ну, кинулся я вытаскивать. А что там вытаскивать, задохлась...
- Эка ты, - покачал головой укоризненно Колька Болтай Ногами. - Чать, цена лошади большая. На снеге не заработаешь.
- Ничего, - ободрил сам себя Михей. - Буду откладывать заработки. Накоплю.
- Накопишь, как же, - язвительно пробурчал Колька Болтай Ногами. Но тут он услышал стук окошечка, вскочил, кивнул Михею и бросился в толпу:
- А ну, напрись, робя! Чаво там сделам!
В толпе забурчали, затеснили их. Но Колька Болтай Ногами взмахнул кулаком над головой, закричал уже обозленно:
- Да мы с дядькой Михеем с утра с самого. Нанимающего спросите, коль не верите. Вот сейчас он глянет, и спросите. На полу сидим с утра с самого.
- Да не связывайтесь с ними, - проговорил кто-то в интеллигентской блузе, - шпана. Чикнет ножом.
После этих слов и Михея пропустили к окошечку.
А тут и окошечко открылось, лицо женщины в нем точно фотография в квадратной рамке. Коротко и сухо, вроде и рта не разжимая:
- Фамилия...
- Вот его сначала, - подтолкнул Колька Болтай Ногами своего старшего приятеля. Тот робко и стеснительно глядя на нанимающую, назвал свою фамилию. Получил талон на работу. С таким же талоном выбрался следом за ним из очереди и Колька Болтай Ногами.
- Ну вот, завтра с утра на пути. Рано только надо вставать. Чтобы к семи на путях быть. Лопаты в очередь получим.
- Это где лопаты получать?
- А в складе за станцией.
Михей испугался, робко посмотрел на Кольку Болтай Ногами. А тот ему:
- Не робь, дядька Михей. Коль ночевать негде, то пойдем со мной в ночлежку "Гоп".
- Да есть где ночевать, - отозвался растерянно Михей, перекидывая котому на плечо. - Свояченица на фабрике. Хоть когда к ней. Да только бы не заблудиться мне утром.
- Ну и пойдем тогда. В ночлежке регистрируют с четырех. Сейчас со всего города бегут бездомные. И нам хватит места на топчане.
Обрадовался теперь дядька Михей, потому что улыбнулся и суетливо побежал рядом к выходу.
Запись уже шла. Записались и они.
- Мать честная, - так и воскликнул Михей, едва вошел в ночлежку "Гоп", в мужское отделение, расположенное на первом этаже. Длинный коридор и здесь же, направо к стене, - рядами деревянные топчаны. На топчанах кто лежал, кто сидел, кто в обнимку пел заунывные песни. Под потолком лампочка брезжила светом, моргала то и дело. Налево по коридору бачки для питья и печи, а возле печей охапки дров, мужики, греющие спины. Духота сопревших портянок, табака, сивухи. На липком, темном полу лужи, окурки.
В дальнем углу ночлежки всхлипывала гармонь, и кто-то орал истошно:
- Всех на ножик перевешаю!
Послышались удары, затрещали доски, промчался мимо в исподнем парень, за ним другой, с кровавым носом, с отверткой в руке, кричавший:
- В бога мать тут тебе и место!
- Ой-ей, - опять воскликнул Михей, шарахнувшись к стене. - Ну и привел ты меня, Коляй, в содом...
- Бывает тут, - равнодушно ответил Колька Болтай Ногами. - Не наше это дело... Сейчас пускать только начали, а вот к ночи набьются, под топчанами даже залягут. Вот смехота. Плюнешь, а глядь - в харю кому-то. А то вступишь на брюхо, а тот за ногу тебя... Ох и суматоха бывает. А сейчас тихо, сейчас што.
