Как только новый указ предводителя был доведен до его верных драконоборцев, со всех концов лагеря начали поступать донесения от неравнодушных, внимательных и преданных воинов:
"Мой сосед по палатке ночью издает такие подозрительные звуки - очень смахивает на рев. Думаю, он дракон" Приговор: объявить драконом и сжечь!
"Пехотинец Джо не хочет делиться с товарищами сокровищами, которые нашел в пещере побежденного змия. Очень уж подозрительно, что Джо так любит золотишко". Приговор: объявить драконом и сжечь!
"Солдат Боб слишком часто любуется небом и однажды сказал так: "Почему люди не летают, как птицы?" Он, наверняка, дракон". Приговор: объявить драконом и сжечь!
"Пушкарь Грег слова такие говорит подозрительные: "баллистика", "законы Ньютона", "принцип суперпозиции" и "не соблаговолите ли, милостивый сударь, передать мне соль". Он точно дракон, вот те крест!" Приговор: объявить драконом и сжечь!
***
Ройр шагал по лагерю, прислушиваясь к солдатским разговорам. Простые воины отдавали ему честь. Старшие офицеры не особо замечали. И Ройр расслабился и немного успокоился.
- Он - дракон! - вдруг послышался сзади истошный вопль.
Ройр замер, сгруппировался и приготовился драться.
Мимо, бряцая оружием и доспехами, промчалась группа драконоборцев. Они схватили какого-то парня, сидевшего у костра и, не обращая внимания на его крики: "Нет! Нет! Я не дракон! Неееет!", куда-то потащили.
- Он - дракон! - раздался новый крик вдалеке справа.
***
Огромная железная дверь подземелья отворилась с жутким скрежетом. Темное сырое пространство озарилось несколькими огненными вспышками. Рев вперемешку с проклятиями встретил дрожащих стражников, которые, втолкнув внутрь хрупкую темноволосую девушку, поспешили захлопнуть дверь и запереть на двадцать запоров с той стороны.
- Как ты посмел явиться сюда, человек?! - пророкотал громовой голос. - После того, что вы сделали с нами! Мы превратим тебя в пепел...
- Подожди, золотой, - ответил ему второй голос из темноты. - Это, кажется, та женщина, которая не человек.
- Это она? Ты уверен, лиловый?
- Уверен!
В дальнем углу началась какая-то возня.
- Пропустите! - пискляво затараторил кто-то. - Пропустите меня к ней! Это все из-за нее! Пропустите! Я ее съем!
- Успокойся, голубой, ты же знаешь - мы то, что мы едим, а тебе больше нельзя есть женщин. Проглотил бы парочку суровых волосатых, вонючих солдафонов... а то задолбал уже сзади подкрадываться... - проворчал кто-то.
- Толку-то, ее глотать, - со вздохом добавил новый голос. - Сами виноваты. Полетели воевать... Без плана... Наобум... Даже не разобрались, что такое пушки и с чем их едят. Попались как идиоты. А еще стаааршие!
- Бледненький и Рухуру на свободе. Они что-нибудь придумают.
- Рухуру, конечно, придумает... через тысячу лет, когда всю библиотеку тридцать три раза перечитает, если не помрет к тому времени от старости. А Бледненький уже все для себя придумал - и наше спасение в его планы вряд ли входит.
Десять драконов дружно вздохнули.
Абигейл, замерзшая, уставшая, разбитая и подавленная, некоторое время затравленно оглядывалась по сторонам, а затем, рухнув прямо на каменный пол, тихо заплакала. Все пропало. В лагере драконоборцев, выслушивая оскорбления Эдуарда, она мечтала стать драконом и растоптать негодяя, а теперь... даже если ей сейчас удастся превратиться - это не поможет... Старшие, и те не могут выбраться из подземелья!..
Серо-буро-пошкарябанный поднялся, подполз к принцессе и, проворчав себе под нос: "Женщины...", заботливо накрыл ее своим крылом. Абигейл, поплакав еще с часок, забылась беспокойным сном.
***
Прошло три месяца.
Император Эдуард восседал на великолепном троне, выплавленном из золота поверженных драконов.
Поход закончился. Народ всех десяти окрестных королевств так обожал предводителя драконоборцев за освобождение от гнета злобных чудовищ, что королям пришлось признать над собой главенство Эдуарда. Впрочем, не только из-за народной любви. Эдуард предпринял еще кое-какие меры.
В первую очередь он намекнул, что пушки, стреляющие по ящерам, так же хорошо стреляют и по враждебным армиям. Отнятые у драконов сокровища принц пустил на наемников и усиление артиллерийской мощи.
Он также быстро смекнул: объявлять драконами и сжигать неугодных тебе людей - гораздо более выгодно и менее хлопотно, чем выискивать и уничтожать настоящих чудовищ. Особенно если объявленный драконом - владелец солидного состояния, которое можно (и нужно) конфисковать в пользу казны. Тем более, что тот, у кого водятся денежки очень даже смахивает на дракона, которые, как известно, к сокровищам неравнодушны и грешат чрезмерным накопительством.
Ни один купец, лорд или король на материке не был уверен, что его не назовут драконом и не предадут огню. А, как оказалось, народ очень охотно верит в такие вещи.
И когда Эдуард I объявил себя императором, никто особо не возражал.