— Не только это… А давайте все-таки выпьем кофе, а?
— Ну, давайте.
Блюм позвонил, и почти тут же принесли.
— Тогда уж и по глоточку рома? Конец рабочего дня, — он достал из шкафчика бутылку, — вы его сначала понюхайте, Стенли. — Он налил ром в два маленьких стаканчика. — Ямайка, а? Ямайка! Ваше здоровье… М-му! Вкусно?
— Вкусно.
— Да, они тот случай замяли, президентские выборы ведь на носу. Замяли, а вчера поздно вечером у них новое дело — Мэри Кэмпбелл, помощник вицепрезидента, слышали фамилию?
— Нет, по-моему.
— Ну, есть такая. Точнее была. Вчера поздно вечером у себя дома покончила самоубийством. Догадываетесь? Нет? Ударила себя охотничьим ножом в живот. Глубокое ранение с попыткой взрезать кишечник. Умерла минут через пятнадцать от обширного кровотечения. Это уже от общественности скрыть не удастся. В сегодняшние газеты дело еще не попало, но завтра будет.
— Дома она находилась одна?
— Почти.
— Что значит — почти?
— А не совсем пока ясно. Перед этим она позвонила своему приятелю, отменила его ночной визит к себе. Но тот обеспокоился тем, как она с ним говорила, и все-таки приехал. У него собственный ключ. Ну и — по его словам — нашел ее на полу в гостиной. Сразу вызвал полицию и скорую помощь. Его допросили, проверили. Парню около тридцати, он небольшой адвокат. Кэмпбелл постарше его лет на пять. В интимных отношениях они состояли года два.
— У полиции на него что-нибудь есть?
Блюм мотнул головой:
— Абсолютно ничего. Но нам он понадобится. Вы его, Стенли, завтра же потрясите как следует. Ох, устал я с этими господами из Вашингтона, все надо из них выуживать! Темнят, намеками изъясняются. Еще по глоточку?
— Спасибо. Вы сами-то, патрон, не темните. Что это за ритуальные самоубийства?
— Вот именно, мы ж все-таки не в Японии. Я так им и сказал. И, говорю, выкладывайте что у вас на этих самоубийц имеется. Психическая эпидемия среди работников Белого дома? Нет, отвечают, ни Чакли, ни Кэмпбелл к психиатрам не обращались. Нормальные люди, в отклонениях не замечены… М-мм! Как греет внутри этот ром, а?
— Греет. А в чем замечены?
— Вот, тут история, которую они мне по капле два часа рассказывали. Утечка информации, если коротко. И довольно серьезная. Частные разговоры на уровне вице-президента и самого президента. Закрытые планы аппарата, связанные с политическими ходами, которые должны укрепить их позиции перед выборами. По сути дела — государственный шпионаж.
— И нити вели к Чакли и Кэмпбелл?
— Совершенно верно.
— Куда эта информация шла потом?
— В штаб нового независимого кандидата, по их сведениям. Но прямых доказательств нет.
— А, к этой темной личности?
— Личность, мой дорогой, действительно темная. Но сколько обаяния, да? И как он набирает обороты?
— И непонятно на чем.
— Непонятно, но часть страны уже им очарована. Тут тоже весьма щекотливый момент для нас. В предвыборные дела мы вмешиваться не можем. Но, с другой стороны, утечка государственных секретов от действующего президента — это наша непосредственная сфера. Так что мы обязаны инициировать расследование. Вам оно и поручается.
— Еще какие-нибудь детали?
— Да, есть. Оба покончивших с собой работника аппарата шпионили крайне торопливо и грубо.
— То есть понимали, что могли попасться?
— Вот именно. Оба отправили себя на тот свет, когда чувствовали, что до разоблачения остаются считанные дни. Каждого уже почти вычислили. Кэмпбелл, в частности, должна была уже сегодня ответить на ряд вопросов в присутствии самого вице-президента.
— Странная история.
— И ничего подобного, заметьте, в нашей практике никогда не было.
Удивительный поворот в его жизни. Нет, не это дело, по которому он сейчас летит в Вашингтон. А вчерашний вечер, когда он, вернувшись от Блюма в свой кабинет, неожиданно для себя предложил Николь где-нибудь поужинать. «Да», — коротко прозвучало в ответ. А когда они сели за ресторанный столик, и он спросил, не отвлекает ли ее от семейных забот, она ответила, что со вчерашнего вечера уже не семейная женщина. Она объявила мужу о разводе. И тут же, посмотрев ему в глаза, объяснила: «Нельзя же жить с одним человеком и быть влюбленной в другого»… Все чудесно и просто. Какими и должны быть настоящие чудеса. И так же просто она спросила его, прощаясь сегодня утром: «А ты не думал, что в твои сорок лет уже пора иметь детей?»
В аэропорту его ожидали работник президентского аппарата и лейтенант уголовной полиции.
— Сначала я хочу поговорить с этим парнем, приятелем Кэмпбелл, — заявил Торнвил. — А потом подъеду к вам в администрацию.
Оба вежливо в ответ кивнули.
— Вы уверены, что этот парень не сам прирезал свою подругу? — спросил он лейтенанта, усаживаясь в полицейскую машину.
— Практически да, сэр, хотя полного алиби у него нет. Строго говоря, он мог появиться в ее квартире минут на двадцать раньше, если бы сразу после ее звонка к ней отправился. Но мотивы, сэр? Что им было делить? К тому же, на ручке ножа нет его отпечатков, нет следов борьбы в квартире. Слишком быстро и профессионально ему надо было бы сработать, сэр.
— Она не была беременной?
