— Нет, сэр, — качнул головой полицейский. — И вообще, когда вы увидите этого интеллигентского хлюпика, сами поймете. Боится сейчас больше всего, чтобы его адвокатское имя не попало в прессу.
«Действительно хлюпик, — подумал Торнвил, когда увидел в кабинете худенького с мальчишеским лицом парня, — хотя физиономия довольно смазливая. И одет дорого и модно». А потом, когда назвал себя и свою должность, заметил откровенный испуг на его лице.
— Да вы не волнуйтесь, — успокоил он, — идет обычное расследование. Нам надо просто выяснить все детали.
— Мой бог, но причем тут политическая контрразведка?!
— Ваша приятельница работала в президентской структуре. Поэтому мы тоже обязаны вас допросить. И обменяемся любезностями: ваше имя в связи с этой историей не попадет в прессу, а вы обязуетесь не разглашать наш сегодняшний разговор.
— Ну, разумеется, я могу дать подписку.
— Обойдемся. Скажите-ка для начала, где и когда вы с Кэмпбелл познакомились?
— Два с половиной года назад. Мы заканчивали один и тот же университет в разное время. Познакомились на его юбилее.
— Угу, а как долго…
— Почти с того момента.
— Не знаете, у нее не было никого помимо вас?
— Нет, господин полковник, — уверенно ответил тот и на вопросительный взгляд Торнвила пояснил: — Она была слабее меня…ну, вы понимаете? К тому же, выматывалась на работе.
— Я уловил. Почему вас взволновал ее отказ встретиться в тот вечер?
— Она очень странно со мной разговаривала.
— Вот это и объясните.
Тот задумался, вынул платок, потом снова сунул его в карман.
— Это нелегко объяснить, сэр… как будто она говорила из другого мира.
— Интересно, но поточнее. И текст, что именно она вам сказала?
— Совсем немного, она сказала: «Мы сегодня не встретимся». Отрывисто и жестко, почти что враждебно. Я спросил: «А когда?», и услышал в ответ странный звук, просто меня испугавший. Вроде смеха, но не смех… Бывает, что в лесу прокричит что-то странная птица — что-то неизвестное и тревожное, неприятно чужое. Вы никогда не слышали?
— Слышал.
Тот опять без всякой надобности достал платок.
— Потом она полувопросительно произнесла: «Когда…» и повесила трубку.
— А перед этим между вами не было недоразумений?
— Нет, все было прекрасно, хотя в последние месяцы… — он неопределенно поводил платком в воздухе, — она несколько изменилась.
— Вот, вот, расскажите мне спокойно, какой она была и что именно изменилось.
— Постараюсь, сэр. Мэри, мне всегда так казалось, была не очень сложным человеком. Прагматиком, который ставит перед собой очень понятные задачи. Я ведь за семь лет адвокатской практики немного научился видеть людей, и в университете много занимался психологией. Если говорить по Юнгу — экстравертный мыслительный тип простого склада.
— То есть никакого самокопания, ясные карьерные цели, в том числе по средствам их достижения, да? Слабая эмоциональная реакция на события. Искусство служит только для отдыха, чтобы лучше работать? Здоровый организм — для того же самого… — Человек напротив подтверждающе покивал головой. — И без комплексов?
— Совершенно верно, сэр, без никаких. Простые схемы.
— Прочный тип личности. Вы говорили, в ней что-то стало меняться?
— Да, в последние четыре месяца или немногим больше. Сейчас вспоминаю… четыре с половиной месяца назад мы сидели с ней в ресторане. Она выиграла тысячу долларов в лотерею и пригласила меня это отметить. Ей всегда нравилось говорить о своей работе, карьерных планах, а тут вдруг, когда я сказал, что, отработав в Белом доме, она получит потом шансы на блестящую адвокатуру, Мэри задумалась, а затем произнесла: «Нет! Что за пошлые идеи!». Я, разумеется, очень удивился и спросил: «Какие же идеи не пошлые?» — «Те, что над нами». Потом несколько секунд она пристально на меня смотрела, как на незнакомого, и перевела разговор на другую тему. Я совсем ничего не понял, но не придал этому особого значения…
Он на минуту замолк с отсутствующим взглядом, как когда люди глядят внутрь собственной памяти.
— Продолжайте, пожалуйста.
— Что-то в ней странное появилось. Какая-то ничем не вызванная внутренняя сосредоточенность стала ни с того ни с сего находить…. и одновременно — снисходительная реакция на мои слова. Как на ребенка, который говорит чепуховые вещи. — Он торопливо взглянул на Торнвила. — Она не была умней меня, сэр. И никогда не претендовала на это. Даже в профессиональном отношении. Устроилась в Белый дом благодаря хорошим родственным связям. Она всегда понимала свой уровень.
— А тут возник покровительственный тон?
— Что-то очень на это похожее.
— У нее в последнее время появлялись лишние деньги? Может быть, были дорогие покупки? Планы по этому поводу?
— Нет, сэр, ничего такого не было.
— А новые знакомые?
Молодой человек отрицательно покачал в ответ головой.
— Хорошо, все пока. Возможно вы еще понадобитесь.
Отпустив его, Торнвил пригласил лейтенанта.
