Он, довольный, прогуливается по улицам, покручивая на пальце ключи от касы, и крепко держит меня за руку.
Складывается впечатление, что в Гавана-Вьехо его знают все полицейские. Они с уважением жмут ему руку. Говорят только по-испански, на все мои слова кивают и мне тоже жмут руку.
Я теперь присматриваюсь: не дрочат ли полицейские? Ясного ответа не получила.
Алехандро хвастается, таская меня по городу, как ребенок, которому купили котенка. Гладит меня, целует в нос, расхваливает всем мою фигуру, волосы. Без конца повторяет, что кожа у меня такая белая, что светится в темноте, и такая нежная, что, когда целуешь, остаются синяки.
Я жалобно поскуливаю. Он постоянно одергивает мое платье, закрывая мои колени и делает замечания насчет поведения.
Докатилась! Негр делает мне замечания!Все встречные-поперечные зазывают нас в гости, угощают вином, суют в мою сумку свежую папайю.
Все дома, в которых мы побывали, довольно бедные, напоминают большие питерские коммуналки, сильно нуждающиеся в ремонте. На стенах облупившаяся штукатурка, а кое-где просто бетонные плиты. Ремонта здесь со времен революции не делали ни разу.
Я уже начинаю понимать, почему нашу касу называют шикарной. У нас есть даже фужеры с золотой каемочкой. А во всех домах вино подают в чашках с отколотыми ручками или в пластиковых стаканчиках, которые используют здесь как фарфоровые приборы.– В этом районе меня уважают. Потому что здесь главные – мы, люди клана Кахакинта. Мы – мафия!
– Что значит мафия?
– Мафия – это сила! Здесь в Гавана-Вьеха меня все знают. Но в других районах могут возникнуть неприятности, поэтому мы с тобой должны пойти в консульство и получить разрешение, чтобы я мог сопровождать тебя.
– Зачем?
– У меня есть проблемы с полицией. Не со всей полицией, но с некоторыми полицейскими, которые не любят пипл Кахакинта, могут возникнуть проблемы.
– Не понимаю.
– Это просто. Мы идем в консульство и получаем специальное разрешение.
– Разрешение на что?
– Разрешение быть вместе.
– Вообще-то я хотела бы сначала пообедать.
– Потом, потом, не капризничай.
– Я не капризничаю, я просто не понимаю, почему я должна куда-то идти.
Мой гид махнул рукой, и рядом с нами затормозила американская тачка времен диктатора Батисты. Он сел в нее и заговорил с водителем по-испански.
– Эй, у тебя мой фотоаппарат и кошелек! – забеспокоилась я.
– Поехали!
Пришлось ехать.
Всю дорогу Алехандро дружески болтал с водителем. Казалось, что они знакомы. Эти двое что-то бурно обсуждали и качали головами, поглядывая на виллы и сады богатого района Ведадо.
Мы проехали его насквозь и начали петлять по тенистым бульварам и улицам в квартале Мирамар.
Поездка обошлась мне в десять песо.
– Это не дорого, – заявил Алехандро.
