Российское консульство представляет собой небольшой домик, заросший цветущими деревьями, в садике поют птицы.
Дверь открывает сонная дежурная. Выслушав Алехандро, она посмотрела на меня с молчаливым грустным неодобрением: вот, мол, очередная жертва, попавшая под обаяние кубинского пройдохи и готовая тратить время и деньги на решение его проблем. Затем дежурная покачала головой и сказала по-русски, что никакой справки не требуется.
– Работник посольства говорит, что справка нам не нужна, – перевела я для Алехандро.
– О, леди, зачем вы так говорите! Я же негр! Они хватают меня!
– Кто? – спросила она меня. – Кто его хватает?
– Пока никто, – сказала я по-английски.
Дежурная снова покачала головой:
– Почему вы говорите по-английски?
– Чтобы он понимал.
– Мы не даем никаких справок! Не беспокойтесь, у вас не возникнет проблем!
Мы вышли на улицу.
– Такое ощущение, что у тебя паранойя. – Мне потребовалось определенное мужество, чтобы это произнести.
– Поверь, у меня были проблемы с полицией.
Нам пришлось довольно долго идти пешком, то скрываясь в тени душистых кустарников, то выходя на жаркое солнце, пока, наконец, рядом с нами ни притормозила ржавая «Победа».
– Пипо! – заорал издалека водитель, высунувшись из окна.
– Ничего себе! Какая тачка!
– Это мой друг, он довезет нас бесплатно. Ты хочешь есть? Мы поедем в кафе на Малеконе, там тоже работает мой друг.
Я никогда не ездила в машине, в салоне которой все было ржавым. В прошлом богатая отделка из малиновой кожи висела клочьями.
– Я хочу сфотографировать.
– Ноу фото, Пипо! – сказал водитель.
– Не фотографируй, если увидишь полицейских.
– Почему?
– В такой машине нельзя возить туристов, эта машина для кубинцев.
– А как полицейские узнают, что я не местная?
– У местных нет фотоаппаратов.Океан штормило, огромные волны перелетали через парапет, искрясь фонтанами брызг и заливая дорогу. Тут и там, вдоль всего берега, блестели на солнце выброшенные волнами рыжие водоросли. В лужах стояла радуга.
